Раскол света

Мать Волослава была изображена на фоне темноты. Её будто освещала свеча. В руках у неё была пряжа. Она грустно улыбалась с картины. На следующей картине был маленький Платон.

– Как-то я купил зеркало и тогда ещё маленький Платоша написал автопортрет. Он год его ваял или даже два. – засомневался Волослав.

Кирилл вопросительно посмотрел на Волослава.

– Мы были самоучки. Куда нам до мастеров. Могли запороть картину и переписывать заново. Краски были не те, что сейчас. Сами их замешивали. Платон очень долго учился рисовать волосы, за то сейчас навояет такой портрет минут за тридцать и в десять раз точнее и достоверней.

Ни одного блика не упустит. Давай следующий.

– Тут связка.

– Нет, связку оставь это богатыри, их повесим внизу в вестибюле. Бери те, что сбоку.

Кирилл распаковал следующую картину. На ней был Кощей. Картина отличалась своей эпичностью. Она была словно постером к фэнтезийному блокбастеру. Кощей стоял во весь рост. Одет был в чёрный плащ. Который развевался словно находился под водой. Края плаща и швы рукавов (если это были рукава) были будто надорваны.

Мертвенно белая кожа обтягивала лысый череп. Нос был, но такой высохший, что лучше бы его не было. Худые костяные белые руки словно складывали руны. На фоне мага во тьме различались тучи. Где-то в далеке была тщательно прорисована пурпурная молния. Глаза Кощея больше смахивали на пустоту, чем на человеческий зрачок.

– Таким я запомнил его незадолго до того, как он обезумел. – пояснил Волослав.

Портрет Даала он повесил молча.

Кириллу показалось, что наставнику больно смотреть на такого Кощея.

Следующий был портрет рыжеволосой женщины. Она была одета в длинное шёлковое платье. Взгляд был игривый, будто зазывающий пойти за ней. В руках у неё была белая лента. Эта лента Кириллу показалась знакомой, но он никак не мог вспомнить, где её видел.

– А это кто? – спросил школьник.

– Это Мирослава. – пояснил Волослав.

– Кто она?

– Упырица.

– Вампир?

– Да, сейчас они зовут себя вампирами. Это раньше в более кровавые времена они носили прозвище – упыри.

Сейчас они, и вовсе, считают термин «упырь» унизительным. Ещё сотня лет, и они вовсе припишут себя к долгожителям. – рассуждал Волослав, пока Кирилл распаковывал следующую картину.

Кирилл уже понял, что на этом этаже Волослав вешает портреты дорогих ему людей и хотел было спросить почему Мирослава к таковым относится. Однако замер увидев человека на следующей картине.

– Папа. – уверенно сказал подросток.

– Нет, но он твой предок.