Страж. Сказание о предателе

Теперь сзади его прикрывал стол, но только помочь это уже не могло. Враги окружили одинокого воина. Этот бой был проигран.

– Ссссссдавааааайсяяяя – прохрипела Тень, выступив из рядов стражников вперёд.

– Грро Аларах, брат! – последнее слово старик сказал с лёгкой грустью, сказал так, будто с честью принимал поражение от Тени. Демоны не поняли ничего, однако Тень была древнее любого из них – она знала эти слова, успела понять, но было уже слишком поздно.

Старик сорвал с пояса склянки. Бросок вверх. Остатки солнечного света отразились от тонкого слоя металла на стекле бутылей.

Разворот, выдох, удар.

Всего несколько выбитых искр, но этого оказалось достаточно.

Страшный взрыв заложенных под потолком дома склянок смёл половину квартала, погребая под собой и алхимика, и стражников, и единственную нить, ведущую к Стражу. Лишь чёрное пламя бушевало там, где до этого ещё теплилась жизнь. И тёмным предвестником разлетались жирные пепельные хлопья над Терином. Городом, который никогда не станет прежним.

Глава 3: Непростой спутник

«И, хоть память о гонце и будет жить вечно, никто уже не сможет сказать, как его звали и кем он был в мирное время. Те, кто его знали, погибли во время нашествия демонов. А сам он так и не смог ничего о себе сказать – просто не успел.

Он сражался вместе со всеми за честь и свободу деревни, но, поняв, что всё потеряно, вскочил на коня и помчался во весь опор к столице королевства.

Далеко сбежать он не успел. Пара длинных чёрнооперённых стрел вонзились в открытую спину всадника.

Однако ему всё же хватило сил, чтоб нацарапать своё послание на обрывке своей хлопковой рубахи. Никто не скажет точно, чем он писал, но одно было точно – цвет надписи был таким же бурым, как и пятна на спине гонца.»

    Сказание о предателе. Часть 1. Глава 3. Лист 3

Обессиленный Страж упал на колени. Дыхание сперло. Он не верил, но, несмотря на это, понимал: всё, что он имел, всё, что ценил – осталось там, в чёрном пламени. Единственное, что ему осталось сейчас – только стоять на коленях, на жестком полу грубо вырубленного в земле прохода, задыхаясь гарью и пылью.

Единственное, что ему осталось – не моргая, с надеждой смотреть в ту сторону, откуда только что пришел он сам. Туда, где мог быть похоронен и он, если бы не наставник. Если бы не отец.

Но минуты шли и отчаяние поглощало его. Отчаяние и безысходность. Он сражался за отца – и потерял его. Он сражался за людей – и те бросили его.