Вампиры тут лютые

- хмыкнул вампир, - Если б у Вальдернеских не было пророчества, то меня б просто тихонько убили, кто мешает поступить черным магам так же? Да и вообще, люди они подлые, вряд ли среди них не было никакой закулисной войны за место главы. Помрет один, на его место сядет другой. - секунду поразмыслил, а после добавил, - Мне в наследство досталось несколько книг про черных магов, так что в своих словах я уверен. Они могут поглощать силу друг друга, если убьют, поэтому о верности и преданности своему главе у них не может быть и речи, он, можно сказать, самый лакомый кусочек для любого черного мага.

Но жрать друг друга они постоянно не могут, поэтому всеми ими движет общая идея, так что, даже когда война закончится, однажды все повторится снова.

- Ты и правда хорошо осведомлен, несмотря на то, что отрезан от внешнего мира. - одобрительно кивнул дракон. Смотреть на графа было в некотором роде приятно - не поймите неправильно, Ибенир чувствовал гордость за то, каким Кифен стал по сравнению с их первой встречей.

Нынешнего графа не было причин убирать, такого, напротив, хотелось держать в числе своих приближенных вассалов: вампир был честен, прямолинеен, верен и предан своим ценностям. И несмотря на все промахи, ошибки и прочие недостатки, сейчас отрезанный от любой помощи и поддержки, глава Вальдернеских отчего-то казался Керналиону огромной нерушимой горой, твердой и основательной.

Это вызвало легкую зависть, потому что герцог, имея несравнимо большую поддержку и ресурсы, тревожился о том, как пройдет зима и чем закончится эта война.

Граф же спокойно смотрел перед собой, будто и не боялся вовсе, а жил уже завтрашним днем, когда тяжелое время осталось позади.

- Я же говорю, хорошее наследство досталось. А герцог Касар, как вы знаете, любил поохотиться на черных магов. - сказал вампир.

Герцог коротко выдохнул, бросив взгляд в окно. Да, что бы ни происходило вокруг, граф Кифен оставался прежним, все таким же легковерным и… аха, как странно.

Кифен изменился по сравнению с тем, каким был прежде, но тот Кифен, с которым был так дружен герцог, будто и не менялся вовсе. Лишь стал смотреть шире, думать масштабнее, и мечтать смелее.

А Ибенир не знал, о чем мечтать. У него уже все было, но почему-то сейчас казалось, что именно он тут несчастней.

Степан находился в разлуке с любимой, не имел военной поддержки и, вероятно, уже понимал, что погибнет этой зимой, так и не пожив толком.