Он вернулся: Том II

– Озвучьте, так сказать, суть обвинений.

- Ты, простолюдин, напал на аристо и взял в заложники виконта с его родными и слугами! За подобное тебе светит смерть!

- В обычных обстоятельствах вы были бы правы. Но у нас же тут решается вопрос чести! Человеком, который взял на себя роль арбитра в этом вопросе, является князь Гагарин, ректор московской Академии. Волконские через него передали свои претензии и требования, я их отверг, а князь передал виконту, что мы переходим к открытому противостоянию. У меня было полное право действовать подобным образом.

Начальнику столичной милиции очень хотелось сказать что-то против, но формально всё действительно так. Только какой простолюдин рискнёт пойти войной на аристо?! Это же чистое безумие!

- Мы получили сообщение от князя Гагарина, Волконские тоже предварительно подтвердили, что выбрали его в качестве арбитра о споре по защите чести, - сказал один из следователей «АИБ». – Если князь подтвердит, что он действительно сообщил виконту о начале противостояния по защите чести, то у вас было право напасть на род Волконских.

Волконский сидел, мучительно соображал стоит ему сказать правду или соврать. Но, видимо осознав, что ложь никак не поможет им, а лишь навредит, решил рассказать, как есть.

- Князь действительно сообщил мне об этом.

- Что же, в таком случае действия Сергея Нестеренко можно считать правомерными.

- Но он же напал на поместье, где есть дети! – Не сдавался главный милиционер Москвы.

- Никто не умер в ходе захвата поместья, сопротивляющиеся получили только синяки и ушибы, - перебил Сергей его. – Так что ваше «мог бы пострадать» это лишь тщетная попытка навесить на меня нелепые обвинения. У меня было право не только напасть, но и убить всех, кто сопротивлялся из числа слуг и бойцов рода. Но я поступил невероятно благородно и сохранил всем жизнь. Вы, как глава столичной милиции вообще должны меня благодарить за это, но уже понятна ваша предвзятость.

К главе милиции тут же подошло два миньона с пиками. Один из слабо кольнул острием в бок мужчины и показал на выход. Однако этот полоумный всё равно не хотел сдаваться. Он воспользовался магией отшвырнув моих слуг, а затем метнул слабую молнию в Нестеренко. Впрочем, тот даже не шелохнулся, а заклинание разбилось о невидимый защитный барьер.

А вот Никите Ефремовичу было плохо.