Лорд Системы 5

Растрёпанная спросонок Мышь зажигает магический светильник, и я в недоумении распахиваю рот.

Степняки сами рвут друг друга на куски. Они избивают своих недавних соратников, словно те были злейшими врагами.

Один накинул другому на шею верёвку и пытается его задушить. Второй подобрал с земли связанными руками камень и долбит свою жертву по голове.

Самое удивительное, что жертвы не сопротивляются!

— А ну, быстро, прекратить! — командую фалангистам, и они принимаются растаскивать рабов, щедро раздавая тумаки.

Я тоже принимаю участие в процессе, и все, кто смеет мне сопротивляться, получают от Системы нехилые удары током. В общем, спустя минут десять спокойствие восстановлено. Большинство пленников серьёзных повреждений не получило, за исключением одного, который лежит с разбитой башкой и слабо стонет.

— Какого чёрта вы здесь устроили? — обращаюсь я к затихшим степнякам. Безмолвие становится мне ответом. — Ты, как твоё имя?

Я указываю на ближайшего ко мне раба из бывших работорговцев, у которого торчит зуб из-под нижней губы.

— Б-бивень, — тихо выдаёт мужчина.

— По какой причине бедлам? Чего это вы начали убивать друг друга? — прямо спрашиваю у него.

— Так это, — моргает он несколько раз подряд, — Быть рабом — это позор. Сбежать от вас не выйдет. Этот жуткий манекен сожрёт. А это окончательная смерть. Она всё же хуже позора. Но вот если умереть от рук товарища, то можно будет уйти на перерождение и сбежать и от первого, и от второго.

Я невольно раскрываю рот. Вот я точно не ожидал того, что у кого-кого, а именно степняков, обнаружится некий кодекс, неожиданно смахивающий на самурайский.

— Предпочтёте смерть рабству, да? — усмехаюсь я.

— Именно, — вздыхает Бивень.

Похоже, его самого такая перспектива не радует, но раз надо, значит надо.

Теперь мне становится понятна их дерзость после пленения. Они просто пытались меня спровоцировать, чтобы я всех их убил. И тем самым позволил переродиться.

Рабами же они не желали становиться, потому что сами не раз и не два поставляли таковых в Вавилон и прочие поселения.

Кто, как не работорговец, знает о незавидной участи раба? Оттого они и боятся стать ими сами!

Не желают переживать весь тот ужас, что им довелось наблюдать и совершать самим. Ведь прекрасно понимают, что я их так легко не отпущу, а значит, быть им рабами долго.

Перерождение же, этакая рулетка. Может быть, тебе придётся несладко.