Мультикласс. Том I

— Увесистую. Только, сдаётся мне, без разрешения она получена.

— Ты знаешь, где я охочусь, Айрир, — ответил Локрин. — Там вашего разрешения не нужно.

Латник коротко хохотнул, и его подельники откликнулись довольно-таки мерзко звучавшими смешками.

— За дурака меня держишь, пернатый? — с явно читавшейся угрозой рыкнул Айрир, и ржач моментально утих. — Ты преступник. Ваши все преступники.

К чему разговор шёл, было понятно. И не менее очевидно было, что нам такое не нужно — перчаточников было в два раза больше, да и здесь они вроде как представителями власти являлись.

— Простите, уважаемый, — заговорил я, — мы авантюристы законопослушные, и проблем не ищем. Вы нас в чём-то конкретном подозреваете?

Айрир нахмурился и оглядел меня с головы до пят.

— А тебя я что-то не припомню, — протянул он. — Лазутчик, что-ли?

Нет, если кто-то вознамерился полезть в бутылку, то отговорить его от этого сложно. Но не невозможно. Принципиально невозможного в мире вообще мало, нужно только знать, с какой стороны зайти.

— Никак нет, — ответил я. — Не привлекался, не состоял, не участвовал. Турист я, в Ауренну шёл, красоты посмотреть и в тавернах посидеть. Больно они там, как говорят, хорошие. Друг мой вот проводить меня вызвался. И тут поймите, пожалуйста, нам бы до ночлега вовремя добраться. Если конкретной нашей вины ни в чём нет, а я не помню, чтобы мы нарушали чего, то мы бы и пошли уже своей дорогой.

Ауренну с её тавернами я ввернул экспромтом — остальные топонимы из головы вылетели, а врать надо было быстро и без запинки. Отделаться просто разговорами, я, конечно, не надеялся, не настолько наивен. Однако, заболтав красно-белых, можно было привести диалог к предложению договориться, и отделаться небольшим взносом в фонд поддержки штанов доблестных правоохранителей. Что мне не нравилось, само собой, но демонстрировать гражданскую сознательность уроженца другого мира сейчас было не слишком уместно.

— Налегке быстрее дойдёте, — подумав, заявил Айрир. — Оставьте мешки и катитесь.

В том, что на это оборотни в эмблемах изначально и рассчитывали, сомневаться не приходилось. Однако, прямота, с которой это было высказано, порядочно меня огорошила. А ещё меня озадачил Локрин, решивший влезть в переговоры и разломать всё к чертям одной единственной фразой.

— Подойди и возьми.