Мультикласс. Том I

Однако, внезапно выяснилось, что мы забыли одну важную вещь — ту, что сейчас была у меня с собой в холщовом мешочке, — и я вызвался за ней сбегать. А потом ливануло, и из-за этого мне пришлось несколько усложнить обратный путь, двигаясь короткими перебежками от укрытия к укрытию.

В прочем, под любым дождём рано или поздно наступает момент, когда уже, в принципе, всё равно. Настал он и теперь. И тогда я плюнул. Чуть ссутулился, прикрывая поклажу от дождя собственным телом. И зашагал уже напрямик.

— Явился, — поприветствовал меня Локрин, когда я, насквозь мокрый, перешагнул порог «Щитов».

— Поправка! — сказал я, подняв указательный палец вверх. — Любимый ауреннский яблочный пирог нашего матриарха, приготовленный в правильном месте! И нет, кажется, не стоил. Но деваться было уже некуда.

— Слышала бы она тебя, — произнёс налётчик тоном, однозначно дающим понять, что он в курсе: слышала, и наверняка недовольна. Хотя, в последнем он ошибся, шутку Кая оценила. — Ладно, иди к огню, обсохни.

Причин не последовать его рекомендации не проглядывалось в упор, так что я, оставляя за собой мокрые следы, прошёл через зал и устроился на табурете возле очага.

— Знаешь, — сказал Локрин, занимая соседний табурет, — а ведь когда-то я никак не мог дождаться подобного.

— Чего именно? — спросил я.

— Отправиться с наставницей в какое-нибудь большое приключение. — Налётчик ностальгически улыбнулся. — Меня же не брали, хотя, уже тогда я превосходил многих.

— Конечно, не брали, — не удержалась Кая. — Кто я, по-твоему, чтобы двенадцатилетнего мальчишку в бой тащить?

— И вот оно сбывается, когда я об этом уже и думать забыл, — продолжил Локрин. И вдруг насмешливо на меня покосился, — Даже твоё присутствие не сильно всё портит.

Я толкнул его кулаком в плечо, и налётчик засмеялся.

— Ну, а ты что об этом думаешь? — навеселившись, спросил он.

— А я не думаю, — ответил я. — Раньше делал это слишком много, и потому ошибочно считал, что я умный.

И замолк. Прислушался, как трещит в очаге уже всё красное полено. Как поскрипывают неподалёку половицы, прогинаясь под чьим-то шагами. И как за окном редко бьются о мостовую срывающиеся с крыши последние капли.

— Слышишь? — произнёс я мысленно. — Дождь, кажется, закончился.

— Значит, пора, — ответила Кая.

И я вслух повторил за ней:

— Пора.