Князь лавин

- Здесь нечего думать, - Илуге постарался, чтобы его взгляд был таким же тяжелым, как у хана Темрика в минуту гнева, - Я сказал.

Глава 13. Фаворитка

Умение давать взятки - великое искусство, по крайней мере в мире, где их повсеместно запрещают и повсеместно же берут. Тут нужна особая деликатность: надо определить, можно ли предложить взятку именно этому человеку ( а вдруг он слишком честен или слишком испуган?), а еще и предложить в той самой форме, которая не покоробит берущего. Можно сказать, взятки следует предлагать, почти что извиняясь за это.

Однако и не настолько извиняясь, чтобы полностью дать почувствовать берущему себя в своем праве.

Если бы господин Ито обладал этим искусством, его жизнь сложилась бы куда более удачливо. Но он совсем не умел, и даже когда пытался, его попытки приносили одно только разочарование. Его смущенные бормотания лишь усиливали неловкость момента, и в большинстве случаев результатом оказывалась не благодарность, а раздражение. Господин Ито об этом, конечно, знал.

Поэтому взятки в их семье давно давала госпожа А-ит. Господин Ито только приглашал нужного человека на " скромный семейный ужин" и предоставлял ей возможность вести дела. К своему величайшему облегчению, стоит сказать.

Но теперь госпожа А-ит далеко, а взятку дать необходимо. А он не знает, сколько следует предложить этому толстому старому надменному господину, - служителю императорского архива. Дело-то ведь нешуточное: разрешить господину Ито вынести свитки , в которых содержатся все найденные им упоминания о гулях с тем, чтобы их переписать.

Господин Ито закопошился в своем углу под настырным взглядом архивариуса. То, что он вообще оказался здесь, не иначе как воля Великой Девятки, и Синьмэ, повелителя судеб, - в особенности. Потому что он допущен к своим " научным изысканиям" личным приказом самой Госпожи Хризантем, Великой императрицы-матери Жань Э. Почти месяц он рылся на бесконечных пыльных полках обширного императорского архива, испытывая подлинное наслаждение от своей кропотливой работы.

Приходил он самым ранним утром, к полудню господин архивариус начинал так сердито кряхтеть и сверкать глазами, что задерживаться далее было никак невозможно. Однако то, что было им найдено, - двенадцать упоминаний из документов разных эпох и содержания, - следовало переписать, расставить хронологию, а часть одного запутанного мистического текста, плохо переведенного с ургашского, еще и расшифровать.