Князь лавин

- Раненым в живот дают пить, только если рана безнадежна, - прохрипел тот, - Ты сделаешь это для меня, Илуге? Отправишь прямиком к Кузнецу?

Кузнецом называли Эрлика. Считалось, что в своем подземном мире, под багровыми железными небесами, в черном замке, Черный Кузнец неустанно кует на своей чудовищной наковальне черное железо человеческих бед. Но именно Кузнец, поглядев в глаза убитому воину, будет решать, достоин ли тот отправиться к его брату, - богу войны, Аргуну Белому, - на его Небесные Поля.

- Как ты хочешь умереть? - угэрчи склонил голову и Нойто теперь не видел его глаз.

Нойто знал, конечно, что многие великие воины, будучи смертельно ранеными, считали позором умереть без сознания, слабыми и беспомощными, и выбирали смерть сами или просили друзей прекратить их мучения. Неужели ему придется присутствовать при этом?

Губы раненого еще раз приложились к горлышку, улыбка перешла в оскал.

- Ты ведь дотронешься до меня, Илуге? Мне ли не знать - так умирают мгновенно, и кошка Эмет уже несет твою душу на своей спине.

.. Не волнуйся за меня... Я непременно попаду к Аргуну - ему ведь тоже, поди, нужен хороший конюх для его небесных жеребцов....

Губы угэрчи дрогнули, но, чуть помедлив, он одним движением стянул кольчугу с левой руки. Нойто беззвучно охнул: кожа под кольчугой оказалась иссиня-черной с какой-то странной, слабо взблескивающей изморосью. Никогда и нигде Нойто не видел ничего подобного.

- Пусть будет, как ты хочешь, Унда, - голос угэрчи был глухим, - Легкого тебе пути.

- И тебе, - из последних сил выдохнул раненый, прежде чем черные пальцы левой руки угэрчи коснулись его.

Нойто почувствовал, что перестал дышать. Легкое дуновение коснулось его волос вместе с неожиданным ознобом. Угэрчи отнял руку, оставив на коже багровый отпечаток ладони. Раненый был мертв.

- Малих, - его голос вновь стал ровным, - Его к джунгарам. Джурджаган знает... знает, что делать.

" Этот человек был другом угэрчи" - вдруг понял Нойто, и что-то среднее между жалостью и ужасом затопило его.

Угэрчи шагнул к следующему. У него был перебит хребет, и на бескровном лице жили только глаза - яростные и умоляющие. Они поговорили безмолвно и черные пальцы тоже коснулись его.

И еще. И еще. И еще. Ряд живых, превращавшихся в мертвецов на его глазах под пальцами угэрчи, казалось, никогда не кончится. Некоторые из них были без сознания, и Нойто чувствовал что-то похожее на облегчение.