Что останется после

Лаконичность пифии (которые вообще-то славятся прямо противоположным складом характера) раздражала всё больше. Но не прошло и двадцати минут, как на краю небольшой поляны колдунья и впрямь объявила привал.

— С тебя — огонь, — распорядилась она, и спустя минуту копания в сумке даже вручила огниво.

— А с тебя — дичь? Какое-то неправильное разделение труда.

— Ммм, мужской шовинизм, — под искренне заинтересованным взглядом Кир почувствовал себя архаическим музейным экспонатом. — Припаси его на другой раз, ладно? Не сомневаюсь в твоих охотничьих навыках, но видение и боевая магия — явно быстрее.

Мужчина пожал плечами и всё-таки забрал огниво. Баба с возу — кобыле легче. Да и логика в словах девушки прослеживалась.

Она и впрямь вернулась в рекордные сроки. Не только с дичью, но и со свежей водой в бурдюке — рядом очень удачно оказался родник.

Огонь как раз хорошенько разгорелся, и Кир, пригревшийся на свежесооруженном лежаке из пихтовых ветвей, как раз начинал задрёмывать.

Табита сноровисто подвесила свою добычу — две достаточно крупные фазаньи тушки — на ветке ближайшего дерева и развалилась на соседнем лежаке.

Кир хотел было сострить, что сейчас самое время для шовинизма, потому что поймать — это полдела, а как же исконно женский ритуал ощипать-выпотрошить-приготовить? Но одного взгляда на измождённое бледное лицо оказалось достаточно, чтобы передумать.

Табита сразу же занялась перевязкой. Пропитанная кровью тряпка представляла собой печальное зрелище. Кир частенько был свидетелем того, как маги обрабатывали перевязочный материал с помощью волшебства (световые эффекты и резкий запах гари прилагались), но вместо этого колдунья по-простому бросила окровавленное тряпьё в огонь. Единственным проявлением волшебства стал запах — неожиданно приятно-цитрусовый.

Типично женские штучки — тратить силы на такую ерунду, подумал Кир, не зная, что запах всего лишь сопровождал само заклинание — довольно сильное маскировочное, на крови. Она больше не опасалась погони, но не знала, какие сюрпризы мог преподнести сам лес. Перестраховаться не помешает.

Обнаружив, что на тряпки для перевязки была пущена её сменная рубашка, Табита, подавив досаду, безжалостно разодрала её на новые длинные лоскуты.