Что останется после

От плотоядного взгляда, который колдунья иногда ловила на себе, становилось тошно. В буквальном смысле.

Конечно, кого ещё Аладор мог приставить к ней в надзиратели, как не двинутого на насилии боевика? Да, ещё властную стерву.

Внушительница относилась к Табите с опаской, даже страхом, плохо маскируя их презрительным пренебрежением. Но она, по крайне мере, несмотря на явную циничность, была вполне человечна. Наблюдать за ней оказалось интересно — Таламея обладала бешенным темпераментом, легко взрывалась, легко поддавалась страстям и сиюминутным желаниям.

Порывистая, энергичная, живая… Практически полная её противоположность.

— Зависла, Пустышка? Соберись, этот кхаирец очень опасен. Протупишь — пришлём тебя в Рен по частям.

— Табита, — отрезала девушка. — Если вдруг кто забыл.

В ответ с одной стороны прилетел тихий смешок, с другой раздалось скептическое фырканье.

«Малышка», «Пустышка»… Она пыталась убедить себя, что ей всё равно, как к ней обращаются эти люди, но… От первого прозвища так и веяло чем-то липким и гадким… А второе жалило.

Пустыми называли бывших одержимых. Вселившись в человеческое тело, демон выжигает душу, и когда уходит… остаётся только пустая оболочка. Дышащее, живое, но не живущее существо. Человек-овощ.

Табита каким-то чудом избежала обычной участи пустой. Напротив, стала сильнее, прихватив часть демонической силы. Возможно, всё «благодаря» тому, что маги сделали с ней в детстве… По крайней мере Архимагистр именно так и думал, и берёг свою аномальную подопечную.

Впрочем, не забывая, что эксперимент можно продолжать, пока она жива.

— Неужели его обязательно нужно, — голос едва не споткнулся, но она справилась, — убивать? Ведь для преступников-магов есть Кессл-Кард.

Это даже было законно. Официальный рейд. Цель — маг-ренегат, когда-то примерный учёный, ныне — опасный маньяк. Чем он занимался — знать им якобы не обязательно, а ведь они — Карательный отряд. А что, если он один из них? Тех, кто сделали её той, кто она есть? Смутно, но она ещё помнила их лица.

Если он из них, захочет ли она убить его?

— Какая тебе разница, Табита? — холодно поинтересовалась менталистка. — Приказ был: «устранить», а не «воображать себя судьёй».

В хриплый голос всё-таки закралась доля сожаления. Таламее тоже это не нравилось. Но она была сильной внушительницей, преданной Ордену. И очень амбициозной. Ради продвижения по служебной лестнице и приобретения «заслуженных» привилегий Тала была готова запачкать руки.