Что останется после

Смешно, но для её народа — суровая правда жизни. Превращаться в нечто подобное не было никакого желания.

На сад медленно опускались весенние сумерки, наполняя воздух прохладными нотками. Сумерки она не любила, но сейчас с удовольствием вдыхала напоённый цветочным ароматом воздух.

Она сидела на траве под раскидистым каштаном, прислонившись спиной к стволу, отстранённым взглядом блуждая вокруг. По привычке краем глаза следила за потенциально опасными надзирателями, хотя теперь толку в этом особо не было.

Сегодня.

На задворках сознания всё сильнее маячило чужое яростное предвкушение, и она чувствовала: не пропустит его сегодня — и Хоран наплюёт на план и станет прорываться самостоятельно.

Это было бы даже весело. Тем более, что этот его «договор», — по-хорошему, — просто пшик, и она ничем ему не обязана. Ну, как ничем… Своим словом, которое она привыкла держать. Но сколько таких вот слов забывается и нарушается каждое мгновение во множестве мирах?

Интересная штука — мораль.

Она до сих пор поражалась, как эта нелепая, часто бесполезная или вовсе мешающая жить ерунда врастает под кожу, становясь с тобой единым нервирующим целым.

И вот понимаешь, что откажись от неё — и всё станет проще, а почему-то — не получается. Самое интересное, что система ценностей от мира к миру разнится, и она, путешествуя то там, то тут, как губка — поневоле впитала какой-то причудливый коктейль.

Свой каштан она делила с одной очень интересной девчушкой, сидящей ровно на противоположной стороне ствола.

Ханна.

Если бы кто-то из этих людишек был способен вглядеться чуть глубже в это блеклое полупрозрачное создание в простой серой пижаме, он бы, наверное, ужаснулся. Даже она на мгновение испытала что-то вроде благоговейного трепета. Особенно когда вслушалась в, казалось, бессвязное бормотание.

Монологи о батарейках, автобанах и NPC, конечно, мало интересовали местных, но её просто ошеломили. Девушка была настолько сильна, что путешествовала разумом по иным мирам!

Маги такой силы обычно влияли на судьбы целых миров.

Нередко итог был весьма плачевен, даже если помыслы изначально были вполне благородными. Но этому миру, видимо, такое не грозило: Ханна и в самом деле была абсолютно безумным и безопасным существом, большую часть жизни пускающим слюни и корчащим гримасы.

Уже который день с трудом подавляла в себе алчность — с такой душой она может и не совладать.