Что останется после

Это она, она всё разрушила…

И казалось, это всем известно. Она шла по улице, и видела устремлённые на неё взгляды: испуганные, ненавидящие, яростные. Севин тоже видел.

— Можно подделать воспоминания, но не чувства, Табита. Внушители не всесильны. Поэтому будь осторожна.

Девочка кивнула. Горло царапали невидимые когти, а грудь сдавило от невыплаканных слёз. Она отчаянно хотела — и не могла заплакать. Они шли, и Табита с изумлением отмечала, что взрыв, устроенный магами, стёр почти половину деревни — ровно до того места, где она… где они…

— Теперь ты обязана обучиться управлять своей силой, — голос мага вырвал её из воспоминаний.

Ещё один кивок. Ей было всё равно, что с ней будет. Из ступора вывел рывок. Оказывается, маг остановился и схватил её за плечо, а девочка продолжала идти, блуждая вокруг отстранённым взглядом.

— Табита! Боги и черти, очнись наконец! Скажи что-нибудь, — он навис над ней: потемневшее, морщинистое лицо, полные ярости молодые глаза.

Она выдержала этот взгляд.

— Ты ненавидишь меня? — вырвалось из горла неожиданно для неё самой. — Ты же знаешь правду. Я убила их всех. Изувечила тебя…

— Не ты! — резко перебил Севин. — Демон.

Она дёрнулась, вырываясь из его хватки. Отстранённое выражение скатилось, обнажая отчаяние.

— Эти руки забирали жизни. Эти губы улыбались, — она коснулась ладонью губ, спрятала лицо в ладонях. — Это всё я, Севин!

Он в самом деле испытывал к девчонке нечто, очень похожее на ненависть. Умом понимал: она не при чём, но стоило посмотреть на неё — и накатывали воспоминания: эта дикая, ликующая улыбка и эти протянутые руки… и пронизывающий нечеловеческий шёпот: «Нашла! Мой!».

Но сейчас, глядя на неё — съёжившуюся, трясущуюся, — он понимал, что видит её настоящую. Испуганного, одинокого ребёнка. Она мучилась. Она тоже была изувечена — только внутри.

— Ты ошибаешься.

Девочка вздрогнула, ощутив неловкие, но искренние объятия. А услышав эти такие лишние — но такие нужные слова, уткнулась магу в плечо и горько разрыдалась.

***

Казалось, он идёт уже целую вечность, а Табита всё не приходила в себя. И, казалось, даже не дышала. Но он уже знал, что это — только кажется.

Вообще сонное зелье вроде как полагалось пить. Впрочем, она и не спала. Кома? Да уж, похоже.

Когда она раздавила эту чёртову склянку, и из ладони просочились алые струйки, Кир окончательно понял, что нарвался на психопатку. Табита коротко вскрикнула, и сразу же отключилась. Ишь, впечатлительная какая.