Что останется после

Крики, слёзы, драки — если бы не боевые маги, работающие с ними в связке, неизвестно, с каким бы результатом прошла зачистка.

Спустя несколько дней — где словом, где силой, — они склонили местных к содействию. Но почему-то Табита не думала, что это коснется и её.

— Нет!

Это было первым словом, произнесённым ей с того дня.

— Я не должна забывать!

С этими словами девочка ещё глубже забилась в свой угол, испуганно глядя на внушителя. Тот обернулся к старшему магу. Всё давно было оговорено, но в глазах — вопрос.

Синеглазый магистр ухмыльнулся, будто ждал от неё этой реакции. Севин подпрыгнул на месте и обернулся. Бурю эмоций на его лице она не забудет никогда. В упрощённом варианте это были растерянность-ненависть и снова растерянность, но уже немножко другая. Смешанная с сожалением.

— Я не должна забывать, — тихо и твёрдо повторила она, хоть и понимала, что от неё ничего не зависит.

Она не задумывалась и не знала, почему внушитель колеблется, а ответ был до смешного прост: он тоже боялся.

— Ты ничего не забудешь, Табита, — мягко и сладко ответил Синеглазый. Слишком мягко. — Мы только хотим помочь тебе…

Голос споткнулся на полуслове.

Севин — истощённый, обессиленный, полыхающий плохо скрываемой ненавистью все последние дни — резко ударил кулаком по столу, тяжело поднялся на ноги и встал между ней и внушителем.

— Давай по сокращённой схеме, — хрипло, тихо, но с однозначной угрозой в голосе сказал он.

Синеглазый ответил с презрительной ухмылкой.

— Что это? Твоя маленькая месть?

— Нет.

Они смотрели друг другу в глаза несколько секунд. В этом безмолвном поединке двух магов не было ни капли магии — и всё-таки атмосфера заставила её поёжиться. Внушитель ждал. Наконец презрительное выражение стекло с лица Синеглазого — и оно вновь стало безучастным.

— Ты слышал его, — сказал он внушителю, философски пожав плечами. — Тебе это потом расхлёбывать, Севин.

— Выбор не мой, — прошелестел маг, тут же согнувшись и опёршись о стену.

— Ну да. Выбор мой. В конце концов, кто отчитывается Аладору? Пойдём, не будем им мешать.

…Она ничего не забыла. А когда ей наконец-то было позволено выйти на улицу из затхлого плена избы — девочка увидела над деревней поблёскивающий алым полупрозрачный купол. За пределы которого она не должна была выходить до самой смерти.