Что останется после

Но, тем не менее, вряд ли кто-нибудь скажет, что дом Архимагистра Ордена Магов самый обыкновенный. Такое же мнение сложилось и о его хозяине.

Пламя в камине уже погасло, и красные раскалённые угли жарко дышали в протянутую к ним руку. Левая рука покоилась на подлокотнике дорогого кресла. Багровые отблески отражались в серых усталых глазах. Это были глаза старого человека, не сохранившие ни былого блеска, ни веселья, только тихая, не скрываемая тоска отражалась в них. Глаза казались гораздо старше, чем они были на самом деле.

Он не шевельнулся, когда услышал позади себя тихие шаги. Лишь слегка повернул голову, когда над правым плечом раздался голос.

— Приветствую Вас, Архимагистр, — почтительно произнес человек в плаще с капюшоном.

— Я внимательно слушаю тебя, Гершель, — голос магистра оказался сильным и властным, но и он нёс в себе отпечаток некой безразличности. — Ты ведь хочешь сообщить мне что-то важное?

Иначе не заявился бы сюда посреди ночи.

— Я с сообщением от магистра Кафалидмы.

Человек умолк, и некоторое время недоуменно смотрел на архимага. Тот проявил очевидную заинтересованность, скривившись и отвернувшись обратно к очагу. Магистр Кафалидма была лучшей видящей из всех, что знал Глава Ордена Магов. Её дар ясновидения очень помог во время последней войны, быстро вознеся пифию в Совет Девяти. Архимаг всегда прислушивался к её видениям, и, как показывала практика, не зря.

Молчание слегка затянулось.

— И? — произнес магистр с ноткой раздражения.

— Мастер Хоран, похоже, снова открыл Врата.

— И что? — осторожно спросил магистр, словно опасаясь ответа.

Десять лет безуспешных поисков всё еще нервировали Аладора. Он догадывался, нет, даже знал, что та попытка будет не единственной. Но глупая иррациональная надежда, что сломленный человек сломается окончательно и тихо сойдёт в Бездну всё же присутствовала.

Поиски ничего не давали, что неудивительно, когда ищешь талантливейшего портальщика.

— У него получилось, — подтвердил осведомитель его худшие опасения.

Архимаг нахмурился, пытаясь силой воли отогнать накатившую тяжесть в груди. Он должен был костьми лечь, но найти, поймать, не допустить повторения… Боги и черти, когда уже он разгребёт то, что они тогда натворили?!

— Где это случилось? — устало выговорил он.