Что останется после

Идти мимо этих тонкостенных хижин и почти ничего не чувствовать было дико непривычно. Так, а почему это «мимо»?! Хватить ностальгировать — пора.

Сейчас вовсе не время перебирать. Она голодна! И они нужны ей все.

***

Сначала он и не понял, что его разбудило. Потом с минуту прислушивался к странным стонам и всхлипываниям, всё больше убеждаясь, что нет: сны соседке снятся отнюдь не приятные.

Поворочался, перевернулся на другой бок, вздохнул… И чуть не подпрыгнул от резкого вскрика.

— Нет! Прочь из моей головы!

Он ожидал, что теперь-то она проснётся, но Табита продолжила метаться во сне.

Это всё, конечно, глубоко личное, и лучше бы сделать вид, что ничего не было, и он не в курсе, но… спать ведь невозможно! А устал он порядочно. И — Кир в жизни бы не признался в этом даже себе, но — эти приглушенные рыдания рвали душу будто когтями.

Резко подорвался с нагретого лежака с мыслью прекратить этот концерт — то бишь, разбудить, но… сам себя поймал на том, что старается не шуметь.

Костёр давно погас. Быстро привыкающие к темноте ночи глаза выхватили сначала скукоженную от холода фигурку, потом залитое бледным лунным светом лицо. Слёзы.

Никто не возвращался, чтобы рассказать, каково это — быть одержимым. Считалось, что личность исчезает и замещается сущностью демона.

Но когда Табита рассказывала про случившееся в деревне… Сухие фразы не могли скрыть это испуганное выражение лица, и взгляд, постоянно блуждающий и возвращающийся к рукам, как будто она помнила, как этими самыми руками…

Кого он обманывает? Он знал, что колдунья отлично помнила всё, она пережила это всё — такое не нужно объяснять, это видно.

Он пробыл под внушением меньше суток, но успел достаточно проникнуться ненавистью к действиям под принуждением. А каково было под принуждением перебить целую кучу народу и жить потом с этим, причём на том же месте — он не хотел даже пытаться представить.

А потом он увидел пробивающееся сквозь дрожащие веки слабое золотое свечение — и содрогнулся. Боги и черти! Табита не скрывала, что часть демонической магии досталась ей. Но как это, что значит и чем грозит — Кир представлял себе слабо.

Все слова застряли в горле. Вообще, переговоры и воркования в духе «всё хорошо» и «просыпайся, это всего лишь страшный сон» — не его конёк.