Волков, не ешь дворян!

Ты ж сама понимаешь, не так ли?

— Да, только, эт самое, слушай...

— Нет уж, теперь ты послушай! — говорю, повышая тон. — Моя комната, это не проходной двор и не чертова тропа в парке. Здесь нельзя выгуливать собак, гонять на велике, да... ходить еще просто так, трогать вещи. Это мое личное черное святилище, если хочешь! Точней, личное пространство, ага. Так вот, надеюсь ты поймешь это с первого раза. И больше не будешь заходить сюда без стука и моего разрешения. На этом у меня все. Положи материал для проекта, извинись и иди на работу.

Я понял, что она собирается на работу по-деловому наряду. Наверняка очень спешила и решила растолкать меня, чтоб не опаздывал на учебу. Ну и отыграться за прошлый вечер, подловив на том, что я малость проспал.

— Ты чего там проквакал, щенок? — по слогам процедила Ольга и бросила пачку денег в сторону.

Вот зараза! Похоже, одного урока ей было мало.

— Знаешь, что, Димочка, ты похоже сильно попутал. Я — хозяйка этого дома! Я кормлю тебя и пою. И если ты думаешь, что я.

Ох, какая оказия. Решил подняться с кровати, скинул с себя одеяло и показал Ольге то место, где я ее видал. Причем, это был не гроб, а нечто куда более интимное. Как я вообще снял трусы? Неужели, когда снилось, что отбираю одежду у Инквизитора, я реально стал раздеваться?

Ладно, это не самое страшное. Делаю вид, будто ничего не случилось. Наскоро завязываю одеяло на поясе и становлюсь в полный рост.

— Ну что? Что ты можешь? Только закладки дебильные покупать за мои деньги? А? Я тебя спрашиваю! — шипит дамочка, отходя к двери.

— Во-первых, ты получаешь МОЕ пособие по потере родителей, Оленька. Во-вторых, ты пользуешься привилегиями МОЕГО дворянского статуса, дорогуша. А в-третьих, — говорю хищно улыбаясь и глядя девчонке в глаза.

— Что в-третьих? — резко бросает она.

— А в-третьих, например, бу-у-у!

Выкрикиваю последнее слово во весь голос и применяю темную магию. Тени на стенах от утреннего солнца начинают вдруг резко двигаться. Ольга ахает, не понимая, что происходит, и хватается за сердце.

Но это еще не все. Пускаю легкую силовую волну, заставив опекуншу споткнуться. Та чуть не падает на природные подушки безопасности. Затем бросается прочь и вопит в коридоре, как резанная.

— Ой, что такое, зараза? Совсем уже обалдел, недоросток! Ну все, ты допрыгался, Волков! Все Аркадию расскажу, он тебя воспитает. Ой, мама, ой блин, офигеть, что творится, — вопит, как больная старуха, пытаясь мне угрожать.