Звезда творения

Ваш черед обратиться к силе великого, древнего, вечно-творящего Хаоса… Помните, каждый раз, когда вы помогаете нашим братьям и сестрам, вы приближаете чудо, которое свершится с вами…

К моему удивлению, на сцену стали подниматься люди из зала. Молча они становились в определенные точки на октаграмме – видимо, проделывали это уже не один раз. Ольга Николаевна тоже встала со своего места, выразительно взглянула на меня – но я не очень-то хотела принимать участие в ритуальных действах.

– Достаточно! – провозгласил Старший Брат – видимо, все нужные точки были заняты. Он откуда-то извлек остро блеснувшую под светом софита булавку – по крайней мере, издали мне показалось, что это булавка, длинная, с головкой в виде большого страза. – Готов ли ты, брат Михаил, принять нашу помощь?

– Готов, – ответил бухгалтер и сглотнул.

– Твой помощник с тобой?

– Да, – Михаил вытащил из-под рубашки какую-то фигурку на шнурке.

– Готовы ли вы, братья и сестры, помочь вашему брату в беде?

– Готовы, – нестройно отозвались сектанты.

– Да приидет Хаос! – театрально воскликнул Старший Брат и начал новый обход октаграммы. Адепты протягивали ему руки – с трепетом, с восторгом. Он брал каждого за кисть и сильно ударял булавкой в кончик пальца – примерно так же, как делает медсестра, когда берет анализ крови.

Каждый, кого уколол Старший Брат, стряхивал с пальца капли крови на линии октаграммы. Они взмахивали руками в медленном, четком, только ими ощущаемом ритме. Поначалу это выглядело просто ритуальными действиями, и я даже подумала, а не уйти ли мне сейчас, пока внимание оставшихся зрителей привлечено к сцене.

В зале стало совсем душно. Темнота сгустилась, а тонкие линии октаграммы засветились белым светом. Стал ясно виден каждый завиток рисунка, каждый значок. На лице брата Михаила, стоящего в центре, застыло выражение страха, но он крепко сжимал в руках свою папку. Амулет на шнурке, так и висящий поверх рубашки, тоже засветился. Темные капельки крови продолжали срываться с рук – и впитываться в светящиеся линии.