Звезда творения

Я не сразу поняла, что это никакая не крепость, а слепок с той звезды, которая разрослась на моих глазах из «Творения», амулета и всего, что попалось на ее пути. Памятник творящей силе Хаоса… Вокруг останков звезды тоже бродили задумчивые эксперты.

По периметру пустырь охраняли вооруженные люди в камуфляже – похоже, коллеги нашего молчаливого спутника со шрамом. За оцеплением стояли несколько военных «уазиков», две «скорые» с выключенными мигалками и – о чудо! – Вжик, прислоненный кем-то к стволу березки. То ли подставку не догадались опустить, то ли она отломилась…

– Можно, я подойду?.

– Мы и так в ту сторону идем, – удержал меня Виктор. – Не спеши. Только твой мотоцикл, Галя, все равно не на ходу. Его Венькины ребята в сервис пристроят, тебе потом скажут куда, хорошо?

Молчаливый Венька только кивнул. Мне ничего не оставалось, как пройти вместе с ними мимо Вжика. Все равно сейчас я не могла ни сопротивляться, ни даже возмущаться. Правда, боль немного отпустила, и я могла воспринимать окружающее без риска вывернуться наизнанку…

Виктор подвел меня к одному из «уазиков».

– Пей.

Я подумала, что лучше не спорить, и выпила.

– Сейчас станет легче.

Потом наш спутник ушел – в обход пустыря, отдавая распоряжения своим людям, а Виктор открыл дверцу «уазика» и помог мне забраться внутрь. Сам сел рядом. В салоне было тепло, пахло пылью и почему-то сапожным кремом.

Рыцарь какое-то время сидел молча. Даже сейчас, когда я чувствовала себя таким же конгломератом мелких частей, что и Звезда, – я все равно испытывала к нему странное притяжение. Он казался очень спокойным, очень рассудительным, не требующим взамен ничего, кроме честности. Он всегда таким был – даже когда он пытался отобрать у меня Звезду возле музея, даже когда отказал мне в помощи, даже когда не верил мне. Я как раз очень хорошо его понимала – Виктор находился на последней грани отчаяния, в ужасном напряжении все это время.

Я тоже молчала. Боль постепенно отпустила, и накатило оцепенение. От нечего делать я разглядывала собственные руки. Они были грязные, покрытые ссадинами. Локти ныли. Зато фигурного кровоподтека в виде Глаза Схарма больше не было – на его месте красовался бесформенный желтеющий синяк.