Звезда творения

Ему сорока не было, когда его застрелили во время Гражданской. Моему деду тогда исполнилось лет восемь.

Да уж… теперь понятно, почему они так долго не приходили. Рассказы, услышанные в детстве, неизбежно кажутся сказками. Вот сыновья и внуки Тихона и не верили в подземного духа, пока не родился потомок столь далекий, что решил подвергнуть проверке семейную легенду.

– Что ж, – я чувствовал, как этот визит побуждает меня к жизни. – Я действительно знал твоего прадеда. Он служил мне. За это я платил ему сокровищами.

Он с улыбкой покачал головой:

– А звучит как ложь. Здесь ведь нет сокровищ…

Однако! Похоже, за прошедшие годы нравы испортились куда сильнее, чем я предполагал. Где страх? Где благоговение перед неведомым? Где уважение к существу, явно стоящему выше?

Воздействовать на людей будет сложнее. Впрочем, универсальная отмычка человеческих сердец – алчность, я думаю, еще в ходу. Иначе с какой целью он пришел сюда, этот потомок моего слуги?

– Ты ошибаешься, – высокомерно ответил я.

С тех пор начались наши встречи с Павлом. Вначале редкие, осторожные. Потом Павел увлекся и стал приходить все чаще. Я использовал для него ту же схему влияния, что и для Порфирия, – мы пили и разговаривали обо всем. Но с Павлом я никогда не позволял себе того доверительного тона, какой существовал между мной и странным художником. Этот человек не отличался какими-либо выдающимися способностями, а потому сразу должен был почувствовать, кто из нас главнее.

Он много рассказывал о своем мире. Оказалось, что с той поры, когда жил его прадед, мир изменился очень сильно. Это было странно. Мир не должен был развиваться столь стремительно. По крайней мере, я не помнил, чтобы миры Упорядоченного развивались и росли, как нагретая опара… Однако этот закрытый мир менялся столь стремительно, что даже его жители начали задумываться, а не летит ли он навстречу своей гибели?.

Я, в свою очередь, иногда пускался в воспоминания об Упорядоченном и Хаосе. Только сейчас мне пришло в голову, что, раз уж мы находимся в моем воображении, то ведь я в силах показать человеку все то, о чем рассказываю. И я показывал ему картинки из фантастически далекой жизни и сам почти уже не верил, что это все было на самом деле. Павел смотрел и говорил:

– Как в кино!

Так здешние люди называли придуманные ими движущиеся картинки.