Звезда творения

Специальность не помню точно, но что-то там юридическо-экономическое. Все для дела, понимаешь…

Он усмехнулся, и я уловила в этом смешке нотку самодовольства. Наверное, он думает, что «историк» и «искусствовед» – синонимы слова «неудачник». Многие так думают, и совершенно зря. Хотя меня, с моим-то скрытым даром, вполне можно считать неудачницей. Я опираюсь на дар, на интуицию там, где другие опираются на знания и опыт. И потому среди профессиональных экспертов всегда буду белой вороной…

– А мне нравится история, – сказала я.

– Здорово заниматься всю жизнь любимым делом, правда ведь?

Майк искоса глянул на меня. По-моему, с удивлением. Что ж, история мне действительно нравится.

Джип промчался через центр города, сплошь застроенный трехэтажными сталинками. Миновал плотину, въехал на пустынную старую набережную и остановился. Мы вышли. С одной стороны от дороги мерцало серебряное зеркало пруда и качали ветвями высокие березы на берегу. С другой – в линию выстроились одноэтажные коттеджи явно старой постройки.

Стояла тишина, нарушаемая только шелестом листьев и плеском озерных волн, и казалось, что городские кварталы остались где-то очень далеко. Майк достал из багажника мою сумку и повел меня к домику, построенному в морском стиле, с окнами-иллюминаторами и изящной башенкой, символизирующей вершину не то мачты, не то маяка. При этом дом совершенно точно был выстроен лет пятьдесят назад. Ну надо же, я и не знала, что в те времена в Северо-Каменске строили такие архитектурные чудеса! Дом был обнесен ажурной чугунной оградой, которая казалась скорее украшением, чем защитой.

Майк заметил, с каким удивлением я разглядываю здание, и пояснил:

– Это директорский дом. Бывший директорский, конечно. До того как мы его купили, тут жили только директора завода.

Я знала по маминым рассказам, что значил для Северо-Каменска металлургический комбинат «Заря». Директор завода был в свое время главнее секретаря горкома партии. А теперь в доме самых влиятельных людей в Северо-Каменске проживает моя родня!

– Необычный дом, – заметила я, подходя к калитке.

– Ленинградцы проектировали, – небрежно пояснил Майк. – Тут же весь центр по ленинградским проектам выстроен, сразу после войны. Архитекторы здесь жили в эвакуации … 

Майк толкнул калитку – она была не заперта. Сразу же из глубины сада послышался басовитый лай, от которого у меня мурашки побежали по спине. Такие звуки мог бы издавать небольших размеров танк, умей он лаять.

– Роки, свои! – крикнул Майк и свистнул.