Долгорукий. Суетолог Всея Руси

Дядя же застыл столбом с разинутым ртом, растерянно переводя взгляд с ножа на своего приспешника. Его глаза готовы были выскочить из орбит от потрясения.

— Но... как?! — только и смог выдавить он, обводя нас шальным взглядом. — Как ты умудрился подменить девушку так быстро, что я даже не заметил?

Я лишь таинственно улыбнулся в ответ, наслаждаясь его замешательством.

— Послушай, дядя, — сказал я, — Как твой племянник скажу тебе...

— Ложь! — перебил меня он. — Ты не он! Ты — чудовище, занявшее его тело!

Я терпеливо ждал, не сводя с него взгляда.

— Да что вы такое несете?! Вы пытались принести в жертву наследника рода ради своих честолюбивых целей! А ещё угрожали смертью княжне Милославе! — продолжал возмущаться дворецкий. — Не усугубляйте своё положение!

Голубые глаза княжны, подернутые дымкой наркотического дурмана, медленно прояснялись. Она попыталась прикрыть обнаженную грудь руками, с ужасом глядя то на меня, то на тела поверженных культистов.

— Где... где я? — её голос дрожал от страха и растерянности. — Что со мной сделали?

Ноги её подкосились. Я подхватил бедняжку до того, как она упала на холодный пол. Её тело в моих руках было легким как пушинка. Хрупкая девичья фигурка дрожала в моих объятиях.

— Тише, княжна, — мягко произнес я. — Вы в безопасности. Эти люди больше не причинят вам вреда.

Она подняла на меня заплаканные глаза, и я утешающе улыбнулся ей.

Дядя продолжал таращиться на меня, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

Дворецкий, воспользовавшись моментом, вытянул в сторону лидера культа руку. Вокруг контура его тела вспыхнул свет покрова. С руки дворецкого сорвался сгусток света, ударил в тело заговорщика и разбежался по нему сверкающими электрическими разрядами. Дядя выпучил глаза, рухнул на пол, пару раз дернулся и затих.

Княжна Милослава вздрогнула и изумленно ахнула. На её хрупкой фигурке волшебным образом возникло платье — элегантное черное вечернее платье из дорогого шелка и кружев.

— О боже... откуда это взялось? — княжна растерянно оглядела себя, поглаживая нежную ткань. Её щёки порозовели от смущения.

— Прошу прощения, милая княжна, — учтиво сказал я. — Было непозволительно оставлять прекрасную даму в таком виде.