Чернобуров 2: Таёжные войны

Агент Тихомиров приезжал ко мне в поместье, угрожал и вообще вел себя так, что захотелось пальнуть ему в лоб из револьвера. Раньше я не замечал за собой такой кровожадности, однако Тихомиров раздражал до невозможности. Я грубо прогнал его и велел дожидаться, пока прибудет мой менталист.

Итак, Шершневы выплатили деньги, которые были пущены на восстановление пострадавшего от их дирижабля «Чернобурского леса». А вот передавать мебельные салоны отказались до окончания следствия. Мол, «вдруг случится так, что Георгий Петрович виновен, тогда это вы должны будете платить нам компенсацию»!

Так что увы, и здесь придется ждать.

Давать ход делу Тимофея Тигрова я не торопился. Выпустить джинна из бутылки просто, а загнать обратно невозможно. Пусть наместник сделает все сам, как я предложил. Если нет — пускай пеняет на себя.

Что касается Пихтиных, я тем более не собирался ничего делать. Пока что. Ведь новая война обернется для нас неминуемой катастрофой. Я решил выжидать и готовиться к очередным ударам исподтишка.

Василий Демидович вряд ли станет нападать в открытую. Скорее продолжит свою излюбленную тактику — действовать тихо и чужими руками.

Этим утром с монетного двора привезли наш заказ: блестящие бронзовые медали «За участие в боевых действиях», серебряные «За отвагу» и два золотых ордена «За военные заслуги». Медали «За заслуги перед родом» еще готовились, да и не были пока нужны. Это на будущее.

Часть медалей я поручил отвезти родственникам погибших гвардейцев вместе с денежной компенсацией.

Затем лично наведался в больницу, где наградил раненых бойцов и Богдана Богдановича. Командир сначала отнекивался, но все же с радостью принял орден.

Я поговорил с врачами. Через несколько дней Богдана собирались выписывать, но восстанавливаться ему предстояло еще долго. Скорее всего, командир гвардии до конца жизни будет хромать и ему придется ходить с тростью. Поэтому вопрос о том, останется ли он на своей должности, оставался пока открытым.

Водитель отвез меня в казарму, где я вручил каждому гвардейцу бронзовую «За участие».

Двадцать солдат, среди которых был Аслан, получили серебряные «За отвагу». Надо было видеть лицо парня, когда я вешал медали ему на грудь.

— Ну вот, Аслан, — сказал я. — Ты теперь герой. Гораздо лучше, чем быть грабителем, не правда ли?

— Так точно, ваше сиятельство, — вытянувшись в струнку, ответил тот. — Вы простите меня за это... что мы, ну, дважды контору обнесли...

— Забудь. Уже простил.