Чернобуров 2: Таёжные войны

— Да вы же напрямую мне об этом сказали тогда в кабинете! Я еще подумал — вот сукин сын, какой проницательный... — Тимофей скривился и бросил на меня неприязненный взгляд. — Впрочем, уже и дурак бы понял!

— Вы продолжайте, уважаемый, не пытайтесь меня уколоть. Что насчет войны?

— Не знаю, как Пихтин убедил Шершнева ее развязать. Меня лишь попросили дать разрешение именем князя, и сделать так, чтобы Иволгин не узнал об объявлении вовремя. Курьера с нотой, про которого я говорил, отправили только на бумаге. Все остальные инстанции я тоже придержал благодаря связям.

— И вот теперь мы хороним барона Иволгина, — покачал головой я. — Вам не стыдно, Тимофей Александрович? Или деньги для вас важнее чести? Впрочем, не отвечайте. Скажите лучше, кто убил Шершнева?

— Не знаю, — выплюнул Тимофей и будто через силу улыбнулся. — Судя по вашим словам — какой-то тип в темных очках.

— Понятно. Если вам больше нечего добавить, тогда попрошу вон из моего автомобиля, — я кивнул на дверь. — И не забудьте, о чем мы договорились.

Тигров ничего не ответил и открыл дверь.

— Да, Тимофей Александрович. Надеюсь, вы не собираетесь решить проблему с помощью насилия. Копии компромата хранятся у нескольких моих доверенных людей.

Наместник внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Конечно.

И с силой захлопнул дверь автомобиля.

Через несколько дней меня попытались убить.

8

— Слушаю, — раздался голос в трубке.

— Чернобуров все знает! — не приветствуя собеседника, начал Тимофей. — Понятия не имею, как он догадался и где нарыл информацию.

— Догадаться было несложно. Что именно знает юный граф?

— Сказал же, все! — прорычал Тигров, срывая шелковый галстук и бросая его на пол. — То, что я собирался признать его род угасшим и то, как я помог с объявлением войны против Иволгина. Он подозревает, что граф Пихтин стоит за убийством его отца и всем остальным.

— Какой догадливый молодой человек, — безразлично произнес голос. — Кто рассказал ему о вас?

— Откуда мне знать! — прорычал Тимофей, со злостью вспоминая унижение, испытанное перед Георгием.

— Но он говорил с вами об этом?

Тимофей упал на кресло и зубами вырвал пробку из бутылки коньяка. Выплюнул ее вместе со словом:

— Да! Чернобуров обещал открыть против меня публичное дело, если я не отрекусь от должности и не покину город. У него имеются доказательства кое-каких моих грехов, — Тигров покачал головой. — Ублюдок! Похоже, у него есть крыса в канцелярии!

— Мне жаль, Тимофей Александрович.