Чернобуров 2: Таёжные войны

А ритуалистика всегда казалась слишком скучным направлением Высшего Искусства.

— Связь устойчивая, но слабая, — сказал некромант. — Долго говорить не получится. Рассчитывайте на две-три минуты. Я сообщу, когда приготовиться, — и продолжил сплетать сложный магический узор.

— Дамы, сначала надо задать необходимые вопросы, чтобы господин следователь получил информацию, — сказал я, повернувшись к маме и Юле. — Остальное только если останется время.

— Хорошо, — еле слышно ответила Светлана Григорьевна.

Дочь Иволгина лишь резко кивнула, крепче стискивая руку брата.

Мы подождали еще немного, а потом некромант воскликнул:

— Готовьтесь!

Я шагнул вперед. Следователь, как тень, за мной.

Магическая печать закружилась над телом барона. Из нее, словно выныривая из воды, появился дух Михаила: ниже груди он будто таял и казался серым туманом. Не уверен, что он нас видел, потому что взгляд его бесцельно блуждал туда-сюда.

— Михаил Романович, это Георгий.

— Ты закончил войну, Георгий? — спросил Иволгин. Голос был тихим и одновременно гулким, будто доносился из глубокого колодца. — Кто победил?

— Мы. Я отомстил за вас, убив барона Сплюшкина и его младшего сына. Прошу, Михаил, времени мало.

— Спрашивайте, — кивнул дух.

— Когда вам объявили войну?

— Утром шестнадцатого июля.

— Вы получали ноту об объявлении?

— Нет, — Иволгин мотнул головой. — Когда я позвонил наместнику князя и спросил об этом, он сказал, что документ был отправлен курьером.

— Вас вызывали в представительство Дворянской палаты? — подключился к допросу следователь.

— Нет.

— А как насчет...

Усатый задал еще несколько уточняющих бюрократических вопросов, кое-что записал в блокнот. Потом взглянул на меня своими грустными глазами и кивнул — мол, получил что хотел.

— Михаил Романович, — сказал я. — Прошу прощения, что мы говорим с вами так и в последний раз.

— Я тоже, Георгий... — улыбнулся дух. — Но это еще возможно, не так ли? Я не виню тебя и прошу, чтобы ты позаботился о моей семье.

— Непременно, — кивнул я и отшагнул, освобождая место.

Юля, хоть и скорчила недовольное лицо, сама подтолкнула мою мать вперед. Я вышел из комнаты, не желая слушать душещипательные разговоры. Следователь прошагал за мной.

— Что скажете, уважаемый? — спросил я уже в коридоре.