Поход самоубийц

— Что ж, — приосанился бургомистр и на лице его застыло выражение покорной безысходности; наверное, именно с таким видом солдаты идут в свою последнюю атаку, понимая, что исход битвы уже предрешен, — раз того требует народ, я готов предстать пред любым судом: мирским иль духовным. Видит Судья — мои руки не запятнаны чужой кровью и пускай Карательница обрушит на меня весь свой гнев, если я солгу хоть словом, хоть делом.

— Похвальное рвение, — с одобрением кивнул Рихтер. — Пожалуй, вам стоит переговорить с этими двумя без посредников.

До бургомистра не сразу дошел истинный смысл его слов. Взвизгнув, он попытался было вскочить на ноги, когда к нему из тени быстро шагнула невысокая фигура и набросила на шею удавку. Рихтер до последнего наблюдал за тем, как лицо бургомистра наливается красным, глаза вылазят из орбит, а ноги сучат по полу так быстро, что могло показаться, будто он танцует какой-то забавный танец. Наконец бургомистр перестал трепыхаться, обмяк и медленно стек на пол, уставившись в потолок стеклянным взглядом.

Испытывал ли Рихтер удовольствие от увиденного?

Нет.

Впрочем, какого-либо омерзения он также не чувствовал.

Орден с младых лет учит относиться к смерти как к чему-то обыденному и не требующему особой рефлексии. Рано или поздно каждый перейдет на Ту Сторону, не важно, еретик или праведник. Так к чему были бесплодные думы о кончине?

Именно поэтому Рихтер напрочь позабыл об остывающем бургомистре, как только перевел взгляд инквизитора-следователя, заложившего руки за спину в ожидании дальнейших указаний.

А вот что действительно занимало мысли Рихтера, так это то уродливое создание, что сопровождало беглецов. Рихтера не покидало ощущение, что когда-то они уже встречались… Но то вряд ли. Рихтер обязательно бы запомнил подобное чудовище. Тем более, еще ни один враг Троицы не уходил от великого магистра. Увы, он не мог с точностью сказать, убил ли он тварь или же лишь ранил ее, однако одно он знал точно — следующей встречи с ним не переживет ни тот монстр, ни шрау, ни их дружки.

И пусть Карательница обрушит на голову Рихтера всю свою ярость, если он лжет.

— Вам удалось расколоть кормчего? — спросил Рихтер.

— Да, великий магистр, — кивнул инквизитор. — Некий господин, не назвавший своего имени, постучал в его двери около месяца назад и щедро заплатил за то, что он укроет на пару дней нескольких мутных персон без лишних вопросов.