Поход самоубийц

От соблазна сломать ублюдку шею прямо здесь и сейчас Спайка останавливало лишь то, что через мгновение его мозги могут разлететься по всей комнате по одному щелчку пальцев Архана.

Синекожего верзилу Спайк опасался. И не только потому что тот был проклятым колдуном, да и увесистые кулаки его внушали уважение даже без всяких магических штучек. Архан вел себя так, словно пару мгновений назад кто-то херакнул его дубиной по темечку — непрестанно таращился в стену, не обращая внимания ни на что вокруг. Если же шрау и глядел на кого-то, складывалось ощущение, что смотрит он не на собеседника, а куда-то вглубь него, словно пытаясь рассмотреть нутро.

Однако даже он мерк рядом с тем полоумным калекой, что шугался света и забивался куда-то поглубже в тень, не вылезая оттуда даже для того, чтобы пожрать или отлить. Что уж и говорить — пахло от него соответствующе, и даже Спайк, которого сложно было назвать чистоплюем, старался держаться подальше от чудилы.

— Ладно, хватит языком чесать, — прервал он треп Моргана, положил карты на стол и ухмыльнулся: — Кажись, удача наконец перестала казать мне зад.

— Не так быстро, — сказал Морган, едва только Спайку стоило протянуть руку к монетам. Мгновение — и на картинки, изображавших трех стражников и двух крестьян, легли карты рыцаря, короля, королевы, шута и священника.

Спайк мрачным взглядом проводил собственные деньжата, которые перетекли в карман Моргана, и с тоской вспомнил Логана. Нет, не то, чтобы Спайк скучал по старику или испытывал угрызения совести по поводу того, что предал хозяина. Уж кто только не точил зуб на Логана, но вряд ли хоть даже один самый его заклятый враг — коих было множество — посмел бы вдруг упрекнуть старикана в скупости. Могильщикам Логан всегда платил щедро, и помнится, бывали времена, когда Спайк спускал за ночь сумму, которую сейчас при всем желании не смог бы заработать и за год, ежедневно отправляя на Ту Сторону десятки ублюдков на потеху толпе.

Признаться, морской воздух Итеса неожиданно для самого Спайка навеял ему воспоминания о давным-давно минувших днях, когда на качающейся палубе он проводил больше времени, чем на суше, а в звездном небе ориентировался словно у себя дома.