Поход самоубийц

А ведь когда-то они вместе с Аланом мечтали перебраться куда-нибудь поближе к морю, чтобы гулять вечерами по теплому песку, покуда Эмили собирает красивые камушки или с визгом убегает от медуз, выброшенных на берег…

Птаха мысленно схватила себя за шиворот и выдернула из омута несбывшихся надежд, покуда он не засосал ее с головой. Горевать о том, чего не было — глупо. Как и размышлять, что могло бы быть, поступи она несколько лет назад по-другому. Прошлого не вернешь, но будущее еще зыбко. Сейчас главное было пробраться в Итес, встретиться с оставшимися членами отряда и отплыть в Санарит.

Остальное — шелуха.

Городские ворота оказались раскрыты, пускай и перегорожены массивной цепью, вот только дежурившие у входа стражники тут же преградили дорогу их компании, поигрывая дубинками.

— Разворачивайтесь, — грубо бросил один из них, громила со сплющенным носом, презрительно оглядев стоящую пред ним четверку, с ног до головы заляпанных грязью и пылью. — У нас город приличный, бродягам тут делать нечего.

— Ага, — поддакнул другой. — Валите и поживей, пока бока вам не намяли.

— Ночь сегодня просто удивительна — светла, словно день, — произнес Ленс фразу-пароль.

— А, это вы, — сказал бугай чуть потеплевшим голосом поднял лампу повыше, чтоб разглядеть их лица. — Что-то вы запоздали — ваши дружки ждут вас со вчерашней ночи. Проходите, но если что — мы вас впервые видим. Вам нужно идти прямо до местной часовни — не заплутаете, она одна у нас — свернуть налево и топать до торговой площади.

Там в проулке будет корчма «Могила моряка» — скажите кормчему, что вам заказано, он поймет.

Проходя мимо стражей, Спайк снял капюшон и оскалил зубы парню, что пообещал пересчитать им ребра — тот в ответ только громко сглотнул и отступил назад в тень. Птаха лишь громко фыркнула при виде такого мальчишеского фиглярства, но смолчала.

Итес походил на городок, где Птаха провела последние пять лет, протирая бокалы и оттирая с пола блевоту перепивших гостей.

Те же улочки, пропахшие навозом и вылитыми из окон нечистотами. Те же теснящие друг друга дома, расположенные столь плотно, что в щель между ними не протиснулась бы и мышь. Те же внимательные взгляды из темных подворотен, следящие за каждым шагом чужаков. Вот только дальше наблюдения дело не заходило — видимо, что-то в их четверке убеждало любителей порыться в чужих карманах не испытывать судьбу.

«Могила моряка» оказалась средней руки таверной.