Поход самоубийц

Кажется, на какое-то короткое время она все же канула в незабытье, так как мир вокруг опять подернулся темнотой. В себя Птаха пришла только тогда, когда кто-то достаточно бесцеремонно схватил ее за шиворот и рывком поднял на ноги. Приоткрыв глаза, она увидела перед собой озабоченное лицо Ленса.

— Ты цела? Идти сможешь? — спросил он, придерживая Птаху под плечо. Ему пришлось повторить вопрос несколько раз, прежде чем она смогла уловить смысл его слов, так как в ушах ее до сих пор звенело.

— Надеюсь, — прохрипела она. — Остальные?..

— Более-менее. К тем тварям пришла подмога, так что пришлось повозиться. Тео чиркнули по руке, у других пара царапин.

Убрав кинжалы ножны и вцепившись в Ленса мертвой хваткой, Птаха вместе с ним заковыляла в сторону выхода, шипя и бранясь почти при каждом шаге. Не успели они выйти на улицу, как из тумана показались Спайк с Морганом, а за ними — Архан и Тео.

Последний то и дело морщился, придерживая левую руку, перевязанную куском плаща, пропитавшемся кровью.

— Ты — самая везучая и живучая сука из всех, кого я знал, — чуть ли не с уважением присвистнул Спайк, окидывая Птаху взглядом. — Я как увидал, что тот уродец тебя с собой в небо утащил — подумал, все, отправилась наша птичка в последний полет.

— Базузу говорит, что даже он впервые видит подобных тварей, — сказал Тео. — Интересно, а вдруг это… Вы слышите?

Звон в голове Птахи поутих, так что она действительно услышала слабый гул, который с каждым мгновением становился все громче и ближе.

Все шестеро повернули головы в сторону шума, и…

Птаха не поверила своим глазам, когда из-за угла хлынул целый поток существ, которые даже рядом с жуками выглядели просто отвратно. Безволосые, босые, практически голые — лишь на некоторых болтались поистрепавшиеся грязные лохмотья, которые, видимо, когда-то были одеждой.

Кожа их, почти просвечивающая насквозь, цветом походила на пергамент, заместо носа зияла дыра, глаза горели зелеными огнями, изо рта же, что полнились острыми зубами, свисали толстые черные языки, походившие на жирных лоснящихся червей.

При виде их шестерки, орда уродцев взвыла и ринулась прямо к ним, топоча по брусчатке так, что в домах зазвенели оставшиеся стекла.