Поход самоубийц

Пролепетав какое-то невразумительное приветствие, толстяк с потешным пушком на щеках заперся в своем кабинете, явно избегая и Гессера, и мрачных вооруженных до зубов громил, караулящих каждое окно и дверь. На городское ополчение или цеховиков они не походили, скорее на бандитов, и Дачс смутно подозревал, что притащил эту мутную братию сюда именно Гессер.

Потратив какое-то время на обязательные светские расшаркивания друг перед другом, Дачс Лукаш и Гессер заняли большой кабинет, в котором тот сразу же рассказал, что собственно происходит и по какой причине они тут все собрались.

— Кажется, вы остались не в восторге от этой идеи, — хмыкнул он, когда молчание уже изрядно затянулось.

— Разумеется! Да за такие деньги я могу собрать целую тьму наемников! — проворчал Лукаш, который, скрестив руки на груди, терзал сидевшего напротив Гессера тяжелым взглядом, даже не прикоснувшись к предложенному кубку с вином.

— Можете. А что толку? — пожал плечами Гессер. — Сколько месяцев они смогут сдерживать чудовищ? Месяц? Два? Три в лучшем случае — однако все мы прекрасно понимаем, что любое войско рано или поздно падет под натиском демонов, изменившихся и умертвий. Понимает это и Адриан — иначе бы он даже не стал выслушивать мое предложение.

— А я думал, после потери Шереля мы стали брать верх над напастью… — слегка разочарованно протянул Дачс.

Он, конечно же, не был идиотом — хотя Лукаш явно считал иначе, не забывая время от времени напоминать о том своему закадычному «приятелю» — и тоже испытывал немалый скепсис по поводу последних известий с запада, в которых сообщалось, что доблестная адринская армия одерживает победу за победой, уверенно тесня ужасные орды обратно в Хворь.

Об этом трубили гонцы на всех площадях, подвиги солдат воспевали барды во всех мало-мальски популярных столичных кабаках, а иной раз очередной покрытый шрамами муж, выпивающий третью кружку эля за счет какого-нибудь сочувствующего, уверял сгрудившихся вокруг зевак, что не сегодня-завтра последняя тварь падет под мечами храбрых воинов и те вернутся домой, растить детей и вспахивать землю.