Поход самоубийц

— Чувствуйте себя как дома, — мужчина радушно указал на мягкое кресло, обшитое алой парчой. — К слову, я только сейчас понял, что вы не знаете моего имени, что несколько неучтиво. Вы можете звать меня Гессер. Вина?

— Не откажусь, — кивнул Морган и сел в кресло; тем не менее, нож он не убрал. — Быть может, вы объясните, что здесь происходит?

— Конечно, — улыбнулся Гессер. Разлив по бокалам багряный напиток, он поднял стакан: — Как там говорит ваша братия — не дрогнет моя рука…

— …и не заметит меня чужой взгляд, — пробормотал Морган окончание излюбленной поговорки адринских бандитов и пригубил угощение.

А напиток оказался недурен: не терпкий и не кислый, оставляющий приятное послевкусие.

— Прошу простить меня за небольшое испытание, — Гессер сел за крепкий стол, — но мне нужно было воочию убедиться в ваших талантах.

— Так то была проверка? — чуть расслабился Морган.

— Именно, — кивнул Гессер и отхлебнул из стакана. — У меня есть для вас работа — настоящая работа. Я хочу, чтобы вы помогли кое-кому проникнуть в одно невероятно защищенное место.

— Я работаю один, — хмыкнул Морган.

— Я знаю, — сказал Гессер. — Однако я надеялся, что вы сделаете исключение.

— И в честь чего же? — поинтересовался Морган.

— Ради возрождения вашей фамилии.

Гессер протянул Моргану сложенный вдвое лист бумаге.

Взяв его в руки, он развернул документ, пробежал по нему глазами и недоверчиво хмыкнул. Аккуратный почерк гласил, что он, Морган, как единственный законный наследник династии Корво объявляется единоличным полноправным хозяином поместья вблизи Сельсада и земли, на которой он возведен. Бумагу украшала королевская печать. И вроде как она была настоящей.

— Достойная сделка, не считаете? — поинтересовался Гессер.

Морган отдал Гессеру письмо и осушил бокал.

— Когда и где я смогу познакомиться с будущими подельниками… то есть, прошу прощения, командой?

***

Кто бы мог подумать, что та встреча приведет Моргана именно сюда. Лежа на широкой ветви, заложив руки за голову и прислонившись спиной к шершавому стволу, Морган предавался размышлениям о том, до чего же превратна госпожа судьба и как же она непостоянна.