НеТёмный 3

Одних моих подозрений мне всегда хватало, чтобы убить предателя.

Но сейчас я не спешил. Пусть сначала это ничтожество поверит в себя.

– Ладно, – Идан отошёл к двери, окинув всех взглядом. На миг его глаза задержались на Дайю, он с уважением кивнул девчонке, потом добавил:

– У хозяина швея есть. Поговорите, она всегда не прочь подработать. И, кстати, пиво и квас тут даже лучше, чем в Солебреге. Я скажу хозяину, он пришлёт, – и проводник вышел.

Бард сразу же оторвался от двери, закончив пускать сопли по «жестокосердной северной прохладе» и подошёл ко мне.

– Уходить надо, громада, – серьёзно сказал он, – У меня скоро кровь пойдёт, так струна Маюна кожу режет. Этот проводник врёт, как дышит.

– Знаю, – кивнул я, понимая, что Идан только что сам себе вынес приговор.

Я обещал ему сохранить жизнь? По-моему, в магической зоне я выполнил своё обещание с лихвой. Теперь же, оказавшись в деревне Попутной, проводник сам распоряжается своей жизнью. Вот он и распорядился…

В дверь постучали. Кутень, который уже сидел наготове над дверью, проник сквозь щель и показал мне курносую девушку-служанку.

Открыв дверь, я не дал ей сказать и слова, а просто сунул несколько серебряных, не спрашивая цены и даже не глядя на то, что она принесла. Отдав одежду барду, я достал ещё пару серебряных и, подозрительно выглянув в коридор, спросил курносую:

– Твой хозяин знаком с Иданом? – я демонстративно держал монетки перед протянутой ладонью.

– Идана тут все знают, – нехотя ответила та, не сводя взгляда с денег.

– Нам грозит опасность? – неожиданно спросил я.

Та запнулась и пожала плечами. Я добавил ещё монету, и служанка, задрожав и прикусив губу, сказала:

– Господин Идан внизу разговаривал с хозяином, тот показался мне напуганным, – прошептала она, с каждым словом начиная дрожать всё сильнее.

Я продолжил сверлить её взглядом, и та едва не побелела, но всё равно молчала. Потом моё внимание привлёк маленький серебряный листочек на цепочке между её ключиц.

– Лиственный Свет да согреет твою душу, дитя моё, – неожиданно сказал я, даже удивившись своему красноречию.

Та округлила глаза, у неё чуть слёзы не брызнули. Она уставилась на монетки в своих руках и явно захотела их выбросить. А потом прошептала:

– Не пейте, нельзя, – и убежала, утирая слезу со щеки.