НеТёмный 3

Нас тут не было, – прошептал я, – И если ты…

Виол оборвал меня, опустив мою руку с монетой

– Подожди, громада, не разбрасывайся золотом, – бард повернулся к трактирщику, – Как тебя звать?

– Ларион, – буркнул тот.

Бард кивнул, продолжая.

– Господин Ларион, отошлите всех работников, которые нас видели, по дальним и долгим делам, – сказал Виол, тихонько дёргая струну на лютне, – Сколько их можно откладывать, эти дела?

Шелест музыки едва слышался, но чувствовалось, что от барда исходит мощная магия.Я не отпускал трактирщика, заставляя смотреть того в глаза Виолу.

Виол же продолжал, и его голос окрасился зловещей ноткой оракула-предсказателя. Бард повернулся ко мне, с лёгкой полуулыбкой спросив:

– Неужели это всё Идан затеял? – Виол сокрушённо покачал головой, продолжая чуть слышно шелестеть струнами, – В магической зоне пропал его брат, Андрон, а потом были убиты и стражники, которые могли всё видеть. И там же пропал лучевийский вельможа, советник самого короля Тянь Куо.

– Не может быть! – я чуть приоткрыл рот, подыгрывая.

– Вот и я думаю, что-то тут нечисто…

У хозяина трактира зрачки слегка помутились, и он разрывался между мной и бардом, пожирая нас фанатичным взглядом.

Я хмыкнул:

– Интересно, а Идан не ссорился с братом? Мало ли, обиду какую затаил.

Хозяин трактира чуть шею не свернул, так резко уставился на меня. Причём выражение лица у него было ошарашенное, что-то вроде: «Чёрт возьми, как же я сам не догадался?!»

И через мгновение он выдал:

– Они и вправду дрались на прошлой неделе.

– Идан сам не свой был, – сказал я, – Наверняка уже дома монатки собирает, валить хочет.

Бард улыбнулся:

– Только он явно не учёл, что трактирщик-то у нас тёртый калач.

Этот самый «тёртый калач» на радостях закивал так, что бешено застучал затылком по стене, и мне пришлось отпустить его – как бы сам себя под гипнозом не убил.

К счастью, наваждение Виола не рассеялось, и мы, оставив хозяина с озарённым лицом, гурьбой быстро покинули коридор. Виол всё это время не отпускал струны, но на улице споткнулся, и я едва успел его придержать.

– О-о-о, Маюнова грусть, – сонно протянул бард, выронив лютню.

Дайю успела подхватить потрёпанный инструмент у самой земли. Я закинул руку ослабевшего барда себе на плечо, и мы, обойдя трактир, влились в утреннюю толпу.