Дамнат

Конечно,он никогда не отличался изысканностью манер, но аристократическое прошлое (Адриан точно из дворян, уверяла себя Лив) всегда давало о себе знать. Грубость и жестокость охотник сочетал с хитростью, терпением, хладнокровием.

Однако здесь, в Лесном Уделе он действовал напролом.

– Отец! – закричал один из подмастерьев – обильно вспотевший малый в фартуке, одетым прямо на голый торс. – Отец, иди сюда, тут гости! Те, кого ты ждал, Отец!

Лив взглянула на спутника и испугалась. В эту минуту Капканщик был готов убить всех.

Это не выход, подумала она. Ну, порешит он этих ребят, может, даже всю деревню, а дальше что?

Тут появился Родерих, и вовремя.

– Стойте, стойте! Уберите-ка оружие! – Кузнец подошел к Капканщику, едва обратив внимание на побитого ученика. Острие меча охотника уперлось в его грудь.

– Андрик, – приказал Родерих, не оборачиваясь, – отнеси Павло в дом. Пусть о нем позаботятся.

– Где он? – зарычал Капканщик.

– Вы о ком? – невинно поинтересовался кузнец и улыбнулся ей.Каждый раз, когда он смотрел на нее, внутри разливалось тепло.

– Послушай! – обратилась Лив к спутнику и опустила руку с мечом. – Давай не будем сходить с ума. Я думаю, господин… Родерих?

– К вашим услугам, сударыня. – Кузнец учтиво поклонился.

– Я думаю, господин Родерих достаточно умен, чтобы не делать глупостей?

– Разумеется!

– Отойдём? – спросила она, глядя наспутника.

Капканщик напряженно думал.

– Ладно, – наконец, сказал он. – Отойдем, но ты, умник, стой здесь.

– Хорошо, хорошо! – Кузнец поднял руки в знак мирных намерений.

Вышли из ворот.

– Стой там, – напомнил Капканщик кузнецу. –Дернешься – умрешь. И это не просто слова.

– Я понял.

– Держи руки так, чтобы я видел их.

– Все понятно. – Родерих был поразительно спокоен. Уверен в своих силах, подумала Лив. Напрасно.

– Что ты хотела? – резко спросил Капканщик.

Тут Лив разозлилась.

– Во-первых, – начала она, – я не готова к встрече… с дамнатом.

– Почему ты так думаешь?

– Родерих – колдун. Тот, кого местные зовут ведуном.

Капканщика удивленно посмотрел на ухмылявшегося кузнеца, за спиной которого переминались с ноги на ногу вооруженные чем попало подмастерья, глядевшие с плохо скрываемой ненавистью.