Дамнат

Он испугался и закричал: «Уйди, ведьма! Оставь меня!» Привидение вмиг рассеялось, а сам Иван будто проснулся. Он огляделся, посмотрел на свои руки, ощупал лицо и подумал: «Где я? Что со мной?»

День прошел незаметно и наступила очередная ночь. И опять в сумраке возник глубоко печальный лик всё той же женщины. Губы её чуть слышно что-то шептали. Или кричали? Только сейчас Иван разглядел мертвенно-бледную кожу незнакомки; смутные, колеблющиеся очертания тела, покрытого грязно-бурыми пятнами, – женщина, видимо, умерла насильственной смертью.

В ту памятную ночь он кричал на нее, он гнал ее прочь.

День не принес облегчения. Иван взволновался чуть ли не до паники, ошеломленный вихрем мыслей, что заполнили его так долго дремавший разум. «Что-то случилось! – думал он. – Вот именно! Там, за горами, произошло нечто ужасное… какое-то бедствие.

Иван не находил места – скрытое прошлое, плач привидения, тревога, загадочная вспышка, таинственные звери – всё сводило с ума.

Спустя несколько дней безумия он вышел из землянки и вдруг обнаружил на скамье старца.

– Кто ты? – отпрянув в ужасе, прохрипел отшельник. – Откуда ты пришел?

Но старец как будто не замечал его. Сложив руки на посохе, гость смотрел перед собой немигающим взглядом.

– Кто ты?! – Иван схватил дубину и замахнулся, но в последний момент остановился.

Старец, подобно тем трем чудовищам, испарился.

Очередная ночь – которая по счету? – не принесла успокоения. Постоянно снилась мать – Иван уже понял, что это именно мать. То живая и окровавленная, кричащая, плачущая, изо рта вместе с предсмертным хрипом вытекает кровь. То мертвая у его ног. Он убил ее? Он убийца родной матери?

Всё настойчивей и громче звучали голоса в голове. И днём, и ночью. Он не знал, куда от них деться.

Однажды Иван вернулся к ручью – полынью затянуло льдом. Отшельник разбил лёд и взглянул на себя. Он и правда походил на смерть. Измождённый, заросший густой неопрятной бородой. Вернувшись, отшельник долго срезал жёсткие и непослушные волосы, пока не осталась неровная щетина.

Потянулись дни, самые тягостные и беспокойные за все время, что отшельник прожил здесь.