Дамнат

Бледный лик мертвеца, покрытый инеем, смотрел осуждающе.

Затем отшельник вынул нож и обнажил запястье.

– Довольно с меня, – тихо произнес он.

И в тот момент, когда ледяное лезвие коснулось его кожи, нож выпал из рук и Иван провалился в забытье.

– Смотри, Ансталлаи! – воскликнула она. – Это же баргу́тэ!

Процессия остановилась. Колыхнулось полотнище со знаком сущего, того, кто вечно прядет. Ансталлаи – высокий, величественный, в белых одеждах – посмотрел на небо. Следом обратили взоры ввысь остальные – призрачные в таких же белых накидках, в высоченных куполообразных деревянных колпаках посреди поросшей мелкой травой долины.

Небо было кристально чистым и там парил беркут.

– Хороший знак, – сказал Ансталлаи торжественным напевным голосом. Она всегда вздрагивала, когда слышала этот глубокий и чарующий голос. – Баргутэ – птица из легенд. Священная птица. Это сакральное имя возвеличит его.

– Воистину, – хором отозвались остальные.

– Да, мой муж, – сказала она, поцеловав младенца. – Воистину, Иола́риё принесет нам славу. Он станет достойным тебя, мой муж.

– Я очень надеюсь, – ответил он и редкая улыбка осветила его суровое идеальное чело. – Очень надеюсь, что… вещающий ошибся.

– Вещающий очень стар, мой муж, – сказала она, убаюкивая захныкавшего ребенка. – Он помнит еще землю предков. Он ошибся. И сущий благоволит нам – вот знак.

Беркут парил на немыслимой высоте, выискивая добычу.

– Тот, кто вечно прядет, – все так же призрачно произнесли верные, протянув руки небу. – Да благословен он будет. Вот знак!

– Воистину, – печально сказал Ансталлаи, легонько погладив щечку сына. – Да сбудется.

Иван поскользнулся и упал. Он находился посреди озера. Буря стихла и небо очистилось, явив звезды. Отчего-то Ивану стало даже жарко. Почему он не замерз, в своем безумии, в центре стихии? Что-то подсказывало, что отныне ему всё нипочем.

Медленно и как-то нехотя приходило понимание, что он не один в себе самом.

«Я не просто человек, – думал он. – Ведь это все меняет. Как же я забыл! Я – дамнат. Мне всего лишь надо… вспомнить»

Подо льдом сгущался мрак. И оттуда на него смотрело лицо. Размывающиеся, еле различимые черты некоего древнего воина.

Иван поднялся и поплелся в пещеру. Великий охотник умер. Охотник был ничтожен по сравнению с ним. Ахан теперь – груда камней.

«Хватит сходить с ума.