Холмы Мастеров l Душа Махабира

— Хазем сказал, что будет в оазисе через сорок дней. Он наверняка поможет... но мы еще не добрались до места.

— А мешают нам эти зверюги.

— Да.

— И вода закончится?..

— Через неделю, — напомнил Фин.

— Что предлагаешь?

— Не знаю, я не могу решать все проблемы, — насупился он, — может у тебя есть идеи?

— Ага, вот сейчас пальцами щелкну и все решится, — напористо заявила гон и, щелкнула, шершаво, почти неслышно.

Щелкнула.

В этот же миг красная костяная рыба в небе рассеялась. Над ними выстроился полупрозрачный туннель, начинающийся чуть правее от Хаташа.

Мощный поток духа заполнил все его пространство, широким столбом он прорвался на юго-восток. Такой плотный, что издавал шум.

Звон.

Рюга и Фин встали. Понимание того, что такое возможно ошеломило их. Михиль в панике заметался по земле, затем заполз Фину под рубашку, расцарапав живот, но сильфир лишь прижал его не в состоянии реагировать на боль.

Поток перестал гудеть, путники слышали, как гиены внизу разбегаются во все стороны.

Не в силах говорить и даже думать, гон и сильфир зачарованно смотрели на чистый, белый дух.

Его скорость была так высока, что луч исчез также внезапно как появился, а на горизонте, куда он следовал, вздыбилась сфера, осветив все ярче дня она ослепляла. Через полминуты Рюга вышла из ступора, с безумной улыбкой посмотрела на Фина, он на нее.

— Видал.

Еще через пару минут до них донесся гул, слабый, но оба понимали, что было его источником.

В очередной раз в камеру Хазема и Гамаша заползла нага в многоликой маске.

Сделав жест когтистой ладонью, она выгнала стражника.

— Рано или поздно тебе придется заговорить, — прошипел женский голос, — Хазем, Наакт Аташ.

За неделю пыток торговец уже мало походил на человека и плохо реагировал на что-либо. Но его полное имя вернуло сознание.

— Оставьте его уже наконец, — рыкнул Гамаш, закованный в толстенные железные плиты по рукам и ногам. Его тело изувечили особым способом. Вырванные тут и там куски камня кровоточили, их заливали едкой маслянистой дрянью, которая жгла плоть.

— Может, ты заговоришь? — обратилась нага к грандиру и подползла к нему.

— Мне нечего сказать. — Камнелюд сплюнул.

— Это правда, я вижу, — шипела судья и снова обратилась к Хазему, — ты мудро поступил, держал своего соратника в неведении, Наакт. Но, может быть, он сделает так, что ты скажешь правду.

После этих слов судья заговорила на языке нагов. В камеру вполз еще один змеелюд, он вел девочку камнелюда — дочь Гамаша.