Холмы Мастеров l Душа Махабира

— ДА ОТВАЛИТЕ ВСЕ, И ТЫ! И ТЫ! И ВЫ ВСЕ К ТАКОЙ-ТО МАТЕРИ ИДИТЕ! — потыкав во всех присутствующих пальцем, Рюга толкнула локтем пузатого мужика, жестко, чтобы он почувствовал силу и пошла прочь куда глаза глядят. Толстяк унялся, сжал губы звездочкой и все-таки потер волосатое плечо.

Девушка смотрела под ноги и раздраженно топала по желтой мостовой, — «Бесит все!» — думала она. Гон даже оглянулась в поисках того, что можно сломать, но поняла — так она только накликает беду.

Пока девушка шла по площади, заметила улочку.

Оглядевшись по сторонам, поняла, что у ворот — рынок, за которым располагались красивые двух и тех этажные домики с синей мазайкой.

Люди встречались разные, но в основным смуглые, с картофельными носами, даже у женщин. Кто-то в плотно закрытой одежде, кто-то, наоборот, еле прикрывался. Среди толпы встречались и другие расы, которые были Рюге не знакомы: широкие каменные люди с грубейшими чертами, выделялись зверолюды с полукошачьими лицами, а иные и вовсе почти со звериной мордой.

Последние, кстати, смотрели перед собой взглядом рассеянным, будто боялись поднимать голову и тем более пересекаться взглядами. А еще мелкие двуротые колобки в тряпье, которых девушка уже встречала в пещере каньона.

Торгаши, в основном старики, глазели на гона очень недружелюбно, но отводили взгляд сразу, как только она зыркала на них, — «Я тут одна...» — подумала Рюга, оглянулась — Хазема не было видно.

В толпе девушка разглядела маленький комок, похожий на бочонок. Сначала, не заметив, его толкнули коленом, а потом кто-то в фиолетовом наряде и вовсе споткнулся.

Сухой мужчина в тюрбане с козлиной бородой словил равновесие, глянул на ребенка, пнул его, а затем плюнув трижды снова замахнулся ногой. Комок не бежал, а молча принимал свою участь.

Козлобородый орал на ребенка в рваной мешковине, и пнул уже четыре раза. Вдруг мужик ощутил жилистую хватку на руке.

Он обернулся, Рюга смотрела на него свысока во всех возможных смыслах. Красные глаза прожгли козлобородого насквозь.

— Вали дядя, — сказала гон и стиснула его руку еще сильнее.

На момент мужик понял, с кем связался, это ему подсказали инстинкты. Однако долгие годы дворянства настолько затупили их, что он, потеряв страх, плюнул и ей в лицо. Правда, не дотянулся, плевок медленно стекал с жилистой шеи. В этот момент те самые инстинкты заиграли новыми красками, как вскоре и пыльная желтая брусчатка.

Гон подняла его, немного подержала в воздухе шестьдесят килограмм напыщенности.