Холмы Мастеров l Душа Махабира

1_Турнир

(Через час в лагере Сомаха неподалеку от Салатоша)

— Жирный, назови мне причину не избить тебя! — рычала Рюга.

Она прижала Сомаха к столбу в просторном шатре, ткань которого хлопала на ветру. Толстяк трясся как студень. Рядом на носилках осматривали Алмаса. Вокруг столпилась четверть каравана, что приехала с ними.

— Почему его избили до боя?! Почему ты не защитил его?! — Гон ударила его, не получив ответа. Краем глаза Рюга заметила козлобородого, поперла на него, схватила за халат.

— Он... Тот парень он сын магистрата!

— И что?! Это же поединки, какого дьявола весь этот сброд молчал, когда Алмас победил!

— В-все знают Магистрата, - вопил Зарас, - он второй человек в Салатоше.

— И? Вы просто позволили избить парня, как это было? - Рюга начала душить козлобородого. - Расскажи так, чтобы я почувствовала, что у вас была причина так поступить, — шипела гон, душа Зараса так, что на его лице вздулись вены.

— Н-нельзя идти, против м-магистрата.

— Да, а против меня пойдешь?

— Рюга, хватит, — прохрипел Алмас, — никто не говорил, что это будет легко.

— Заткнись, не то добавлю, — шикнула гон, тут же припала к парню, — тебя так отметелили, что ты не просыпался, дурень.

— Н-но господин Сато заверил, что Алмас прошел отбор, — будто к слову добавил Сомах и содрогнулся как холодец на тарелке, когда Рюга зыркнула на него.

— Ура, а я думал, мне придется еще драться... — прохрипел юноша, стошнил, — голова кружится.

— И когда начнется турнир? — спросила гон.

— Э-э-э... — Сомах замялся.

— Жирный, я к тебе обращаюсь!

— Ч-через восемь лун.

— У него сотрясение, и точно сломаны ребра, он не восстановится и за месяц, идиот! — Рюга повернулась к Алмасу.

— Я буду участвовать, — прохрипел он.

Девушка уперла средний палец большим, так что заболело сухожилие, затем с оттягом треснула Алмаса по лбу.

— Ау-у-у! больно же, — сказал юноша, его снова затошнило, а звон в голове дал понять — под черепушкой не все ладно.

— Меня от всех вас воротит. — Рюга и вылетела из палатки.

— Ишь раскомандировалась, тоже мне, ух, — ворчал Сомах, поправляя одежду, — она нам вовсе не нужна Алмас, лезет, куда не просят, пусть проваливает.