Холмы Мастеров l Душа Махабира

После очередного вечернего спарринга Рюга подошла к Хазему, тот добро улыбнулся и предложил присесть.

— Чего ты глазеешь на нас, старик? — с одышкой спросила она.

— Красиво, любоваться, — ответил торговец на языке Холмов.

— Ты незрячий, и духа у тебя нет, но вот меч твой я видела. — Рюга кивнула в сторону черного клинка на его поясе. — Что это за вещица?

— Дар. — Хазем достал эфес и слегка приоткрыл ножны, черное лезвие, с радужными разводами лишь немного отражало небо.

— А чего он сам не соизволил?

— Я исполнять его волю в этот день.

— А как же твоя? — гон пристально посмотрела на торговца.

— Я отдать свой воля ему, — не раздумывая ответил Хазем.

— Ну и кто ты после этого? — Рюга чувствовала его искренность, как и собственное раздражение.

— Слуга.

Наконец, показалась она.

Гону с сильфиром рассказывали о ней всю дорогу.

Стена.

Стена была высотой с приличную гору, а шириной как разлом. Идеально ровная с одним и тем же узором по всей длине, походившим на замочную скважину, она делила и Салатош, и страну на две части. — «Неслабая должна быть тень от такой громадины». — подумала Рюга.

— Вон тот, золотой! — внезапно воскликнул Алмас, подъехав к девушке. — Это вход в Лактан, бли-и-изко!

Вскоре показались острые башни и стены уже самого города.

Такой же белый, как и песок вокруг, южный Салатош выглядел гибридом всех строений, что Рюга видела до этого. Единым архитектурным замыслом обладала только центральная часть у золотого прохода. Белые вытянутые шпили с резными узорами, словно лес окружали путь в Лактан.

— И что за этой стеной? — скептично спросила Рюга.

— Там Рай! — ответили Алмас, с видом, как будто это очевидно.

— Пфф.

— Там зеленые леса, реки, фрукты растут прямо на дорогах и... и...

— Ну-ну.

Из Алмаса хлестала такая радость, что гон не стала доказывать ему, что, то, о чем он говорит — норма. Рюга лишь с легкой улыбкой смотрела на юношу, который бегал глазами по, хоть и впечатляющему, но все же, обветшалому городу, который отрезали стеной как неугодный. — «Хотела бы я увидеть твои глаза, если бы ты встал на вершину нашего храма».