Холмы Мастеров l Душа Махабира

Гон отступала к бревнам в стенах, уклоняясь от всех ударов. — «Ненавижу этот стиль...» — она подставилась под кулак, способный снести быка. В последний момент отвела ручищу и зашла за спину Бастоса. Cложив его скорость с толчком ноги в затылок, гон влепила его каменную рожу в огромную балясину. Рюга тут же отступила, Гамаш дал ей понять, что если тебя схватил грандир — тебе конец.

Камнелюд выгнулся, но в последний момент уловил равновесие, отряхнул голову и продолжил наступать. Девушка держалась бревен, одно за другим камнелюд ломал их как спички.

Она пользовалась этим и наносила резкие колкие удары костяшками пальцев в открытые места. Но эффекта это почти не давало, Бастос лишь слегка морщился и быстро адаптировался к ее стилю.

На очередном подшаге Рюга подсекла противника, перехвалила выломанное им бревно и со всей силы швырнула в лицо, свалив камнелюда. Его нос кровоточил, гон заметила, что пара камней на его физиономии треснули. — «Ты и вполовину не такой крепкий без духа!» — подумала она и ехидно улыбнулась.

Скрутившись, Бастос поднялся и продолжил наступать.

Гон прислонилась к колонне. Грандир быстро начал прижимать девушку к стенке, но она отводила удар за ударом, даже неожиданный выпад коленом Рюга направила в камень.

Вдруг она изменила тактику и при каждой возможности наносила хлесткие удары по подмышкам и коленным чашечкам.

На миг Бастос отступил. Он уже запыхался и запах смолянистым потом. Демонстративно Рюга закрутила вихрь, от которого даже неповоротливый камнелюд сумел увернуться.

После она резко перенаправила удар и со всей силы ударила в надломленную колонну позади нее.

Быстро сообразив, что на него падает тяжеленный обелиск, камнелюд попятился влево, но гон подпрыгнула в воздухе и толкнула колонну еще до того как та набрала скорость.

Пыльная завеса захлестнула арену.

Толпа ликовала, люди стучали по ограде, под разломанной надвое колонной лежал орущий во все горло Бастос. В последний момент ему придавило бедра.

Он пытался скатить тяжесть, но его колени только жутко хрустнули и выгнулись как у кузнечика.

— Уже сдаешься здоровяк? — сказала гон и поставила ногу на колонну смотря на него свысока.

В ответ грандир заорал так, что толпа заглохла, скорчив жуткую мину, он стукнул кулаками по камню. Публика закричала еще громче.

— Первый противник повержен! — с пропадающим голосом возвестил пернатый тюрбан и нервно оглянулся на хозяина арены.