Холмы Мастеров l Душа Махабира

Уже зарастающие, но все еще четкие следы укуса. Благодаря демону она ощутила — это пакт, который она не сможет перебороть изнутри.

Рюга подбежала к сильфиру, который спустился с кута и еле стоял на ватных ногах. Она наклонилась к нему, осмотрела шею.

— Тварь! — прошипела гон.

— Рюга... — дрожащим голосом пробормотал Фин, — она, она приказала мне убить тебя, если...

— Успокойся, мы вылечим эту дрянь! — Гон впилась сильфиру в плече.

— Не выйдет, — сказал демон, — это печать Шакат, даже если она мертва, ее воля настигнет вас где угодно.

— Заткнись!

— Лишь пытаюсь донести истину, — сказал старик, его тело развеял ветер, оставив горстку оранжевого песка.

— Он прав... — сказал Фин, — звездный дух может действовать еще долго после смерти владельца.

— И ты заткнись! — Рюга потрясла сильфира, — они врут нам! Втянули нас... В свои поганые дела!

Фин сжал ее руку, теперь когда он вспомнил, что Шакат укусила его, понял, что терзало его все это время. Фин, как носитель звездного духа знал — это правда, если Рюга не сможет победить Кашима, он сделает все, чтобы убить ее.

— Что она приказала тебе? — шепотом спросил Фин.

— Это не важно.

Глава_20.1_Драхт.

Фин и Рюга шли до самой ночи. Пропасть с идеально проточенными стенами слева не кончалась и не сужалась. От безысходности они молча разбили лагерь. Гон ломала ветки и кидала их в костерок. Сильфир грел воду в золотой турке, которую полировал весь день, помятая, с причудливым узором в виде молящейся птицы, она поблескивала в красно оранжевом свете угольков.

Вокруг сгустилась тьма, не было видно первых звезд, лишь захлебнувшийся в песке закат подсвечивал горизонт.

«Фин, я рада, что ты со мной...» — подумала девушка и проговорила это губами, но без звука.

— Что делаешь? — спросила она следом.

— Очищаю воду, — ответил Финланд, продолжая удерживать ладони у турки.

— Ты умеешь это делать?

— Все сильфиры умеют.

— А твоя жена, какая она? — вдруг спросила Рюга.

Фин грустно улыбнулся.

— Она хрупкая, но одновременно сильная, добрая — настоящий исследователь.

— Как вы познакомились?

— Наши семьи дружили, мы друзья детства, я помню ее столько же сколько и себя.

— А сколько твоим дочерям?

— Ливитарии сейчас девять, — он умолк.

— А второй?

— Рития умерла в шесть лет...

Наступила тишина, пустыня гудела, лениво перебирая песок.

— Ей было бы сейчас двадцать, — проговорил он и глубоко вздохнул.

— Погоди, ты же сказал — тебе тридцать... — Гон задрала бровь, хитро улыбаясь.