Холмы Мастеров l Душа Махабира

— Ага, нападай, — подбадривая, сказала гон.

— АЛМАС, ЧЕГО ВОЗИШЬСЯ?! — заорал толстяк наверху.

Рюга гигантской костяной рукой схватила ближайшую телегу, оторвала ее от кучи обломков.

— Заткнись, урод! — прокричала гон и швырнула реквизит.

Жирдяй с сильфиром едва успели спрыгнуть.

Толпа в масках частично разбежалась.

Алмас не дрогнул, сдул нависшие занавеской волосы и кинулся в бой.

Рюга встала на ногу, задрала вторую и только ей отбивала все его атаки. Словно длинное копье, нога не давала подступиться.

Так прошла пара минут, девушка вспотела и задышала чаще. А парень и вовсе задыхался. Мельком Алмас глянул на грудь Рюги.

Следом он получил хлесткую оплеуху, по голове. Алмас бы закрутился как мельница, если бы был в невесомости, но его кудри быстро достигли песка. А взгляд в попытке понять, что происходит в этом мире, устремился к желтому небу. Весь покрытый липким песком, парень смотрел вверх.

Гон нависла над ним, поставила ему на грудь тяжеленную ногу. Не давила, но этого было достаточно, чтобы услышать хрип.

— Сдаешься? — с улыбкой спросила девушка.

Алмас помотал головой, на его удачу гон еще помнила, что это значит — «Да».

Парень так сильно получил по голове, что телеги вокруг водили хоровод, а в глазу с белой радужкой появилась кровь.

«Даже жалко...» — подумала Рюга и глянула на толстяка, который откашливаясь выбрался из пыльных обломков, он выронил свой нож и зажал Фина под вонючую прелую подмышку.

— Дядь, давай меняться, — предложила Рюга, разминая ногой Алмаса как будто он небольшое бревно, — твой пацан на моего.

— Гадина, — мужик откашлялся и почесал бородавочные подбородки, — ты на нашу территорию полезла.

— Ага, вот как раз уходить собиралась.

— Не вернешься?

— Не-а, — хитро улыбаясь сказала девушка, — честно говорю.

— Тогда это, отдай мне парня, — пробормотал толстяк и толкнул Фина.

Сильфир пошел к Рюге, та огляделась по сторонам. Из пары окошек и закутков раздолбанных карет торчали дрожащие наконечники. Лукаво девушка глянула на мужика.

Фин добрался до Рюги.

— Если кто выстрелит и не убьет меня, не проживет и до обеда, — заявила гон и убрала ногу с груди Алмаса.

Парень встал на четвереньки, отплевался кровью и помятый заковылял к толстяку. Тот махнул ладонью. Луки опустились.

— Прости, не заметили их, — сказал Фин на языке холмов.