Смородина пахнет гнилью

Но могу ли я отказать умирающей женщине, матери этого тела, искренне любящей всех своих детей.

— Конечно, мама, можешь на меня рассчитывать. Клянусь, что позабочусь о сестре и брате.

По лицу женщины текут слëзы. Она прижимает меня к себе, целует в щëку и её руки теряют силу. Я глажу её по волосам и отстраняюсь из объятий мëртвого тела.

Выхожу обратно и заглядываю в первую из двух оставшихся дверей. Внутри большая ванная, почти бассейн. Перехожу к последней двери — это ещё одна жилая комната, с ещё одним больным.

Юноша примерно моих лет, с такими же чертами лица как у меня, только лицо менее острое, более мягкое, более красивое и женственное. И волосы белые, как молоко.

— Здравствуй, брат.

Юноша не приходит в сознание и что-то мычит, сжав губы, пребывая в болезненном бреду. Касаюсь его своей рукой и своей ци. Здесь всë не безнадёжно. Чума поражает саму внутреннюю энергию людей и использовать её — означает быстрее себя убить, как это и вышло с матерью. Но у моего брата поражена не вся энергия, есть ещё чистая.

Надо попытаться ему помочь. С помощью ци я загоняю всю поражëнную энергию в правую руку брата, которая ближе ко мне, и присаживаюсь на корточки рядом.

"Съедим его?" — с надеждой спрашивает Голод.

— Только попробуй, тварь! — я кусаю руку юноши и пожираю чуму вместе с частью его сил. Стараюсь, чтобы это была максимально крохотная часть. Ожидаемо, мне самому становится лучше. Примерно половина от съеденного становится частью меня — и чума, и энергия. Я всë ощущаю отдельно, и всем могу управлять.

Вторая половина навсегда пропадает в Голоде.

Приказывать ему бесполезно, но обычно он слушается меня, пока не сорвëтся.

Брат успокаивается, дыхание становится размеренным, и я выхожу из комнаты. Следующие несколько часов я трачу на исследования. Роюсь в шкафах и сумках, изучаю найденные документы и записные книжки. А кроме того, у меня обнаружился телефон с интернетом. В прошлом мире такого не было, и я уже подзабыл, как всем этим пользоваться, но знания родного мира не исчезли бесследно.

Итак, что мы имеем. Я в России. Что ещё интереснее, я в Нижнем Тагиле. В стране заканчивается очередная эпидемия, только что закончилось несколько войн, вроде бы, да и от страны осталось не то, чтобы много. Сибирь, к примеру, теперь принадлежит Китаю. Никакой ци нет. Люди здесь не ощущают универсальную силу всего живого. Но есть одарëнные энергией стихий, ещё у них есть тотемы — внутренние духи хранители, усиливающие контроль энергией и тела одарëнных.