Смородина пахнет гнилью

Но и после этого здоровяк не пошевелился.

— Ша, братва, хватит! — прикрикнул лысый и его кодла послушно отошла на полшага. — А ты, толстопуз, что, самый крутой в этом поезде?!

— Я на втором месте, — Катя улыбнулся и показал на меня. — Самый крутой вон сидит.

— Так это твой главный?! — лысый сунул руки в карманы брюк, плюнул на пол и смерил меня взглядом. — Ну ка, пойду, с ним побазарю!

— Нельзя, — отрицательно помотал головой Катя.

— И что ты сделаешь, туша?! — лицо вожака презрительно искривилось.

Но только лысый сделал шаг в мою сторону, как Катя отвесил ему оплеуху: ладонь здоровяка накрыла всё лицо парня, и он упал спиной на пол, ударившись затылком и потеряв сознание.

— Я словно стальной столб ударил! — просипел горбатый и получил оплеуху следующим по очереди. Удар ладони пришёлся сбоку, всё его тело завертело, изо рта вылетел зуб, а сам парень упал, сбил с ног рыжего и покатился по полу, пока не врезался в диван.

Катя обернулся к толстоносому и махнул рукой. Перед толтоносым вспыхнуло плетение щита. Вспыхнуло и рассыпалось, а сам парень упал на колени, прижав руки к разбитым губам и носу.

Поднялся рыжий и в Катю полетели огненные шары, размером со среднее яблоко. Не обращая внимания на огонь, здоровяк сделал шаг вперёд и одновременно пнул ногой, но не снизу вверх, а так, словно хотел выбить дверь.

— Ууу, хулиганьё, — Катя сбил хлопками ладоней пламя с горящих рукавов и груди, повернулся к толтоносому и ткнул в него пальцем. — Сиди и не шевелись.

Толтоносый задёргал головой, разбрызгивая кровь во все стороны и кривясь от боли.

Я повернулся к Бориславу.

— Думаешь, он способен мне помочь? — вернул я брату его же вопрос, но Борис потерял дар речи, или вовсе не услышал меня, продолжая молча пялится на здоровяка.

На диван рядом со мной приземлился брошенный Катей парень, совсем мелкий, метр с кепкой, худой, с длинными волосами до плеч, и с не по-мужски привлекательным лицом.

— Хотите, чтобы я и ваш счёт оплатил? — забито спросил он низким глухим голосом. Ну хоть голос мужской.

— У нас есть деньги, — холодно ответил мой брат.

— Почему сам не дал отпор? — спросил Катя, севший обратно рядом с Бориславом.