Трёхлапая ворона

Голова непонятно почему болит, а вот живот вопросов не вызывает – из меня торчит обломок перила. Перевожу взгляд выше, поднимая голову.

Оказалось, что тут светло. Что-то пробило стену за лестницей, расшвыряв нас в стороны как котят. В помещение проник солнечный свет. Я сижу у стены, неподалеку лежит Эдвин с неловко вывернутой рукой. Это его единственное видимое повреждение, волшебник уже встаёт. Встаёт и лысый молчун Сэрон, а вот Ральф уже не встанет. У третьего сонитиста не хватает большей части головы.

Как же мне дерьмово. Едва могу встать, но встаю. Мутит. Видимо, вот она, контузия. Покрываюсь чешуей, потому что я уверен, что сейчас сюда придет то, что стрельнуло в нас. И что это вообще, пушка? Что могло пробить стену, перед этим сломав щит боевого сонитиста?

Слышу над собой безумно тяжёлые шаги. Будто шагает статуя. Возможно, это боевой автоматон. Хотя у тех глаза, как правило, горят синим огнем, а тут был белый отблеск. И из чего этот автоматон, что он так топает?

Эдвин встал и вправил себе руку, перелом вряд ли срастил полностью, но сейчас надо хоть что-то.

По лестнице, ломая каменные ступени, спустилось нечто. Глухой латный доспех, наспех вымазанный черной краской, изредка задевал потолочные перекрытия, так он был велик. На груди багровым была изображена змея на фоне ладони. Забрало было практически глухим, лишь на месте правого глаза была круглая линза странного белого цвета, и там, где должен быть рот, торчала банка сменного фильтра.

— Меня зовут Гримфельд Оал, – едва слышно донеслось из-под толщи брони. – И сейчас вы умрете.

Я действовал на пределе своей скорости. Сформировал и тут же подорвал под остатками сапог взрывы, метнувшись к Эдвину, одновременно левой рукой выпуская в Сэрона поток плотного огня.

Мгновением позже пушка выстрелила, и уже просто от звука мне захотелось проблеваться – сила ударной волны была такова, что она добила остатки стекол, которые тут оставались. Я же времени не терял, и на парочке новых взрывов мы с Эдвином вылетели дальше в коридор, а потом тут же заскочили в первую же попавшуюся комнату, напрочь выбивая дверь.