Граф Рысев - 3

Как в воду глядел, когда говорил, что желательно охранять егерей за их нелегким трудом. Ползучая хищная лиана, одно из немногих растений на этом уровне, было ко всему прочему плотоядным. Она передвигалась ползком, отсюда и название. Внешне чем-то напоминала змею. Вот только глаз у нее не было, а вместо крови хлестала прозрачная или нежно-зеленая жидкость. Я не ботаник, поэтому понятия не имею, как эта жидкость называется. Проблема этой проклятой лианы в том, что её нужно изрубить на мелкие кусочки, прежде, чем она потеряет свою жизнеспособность.

И всё бы ничего, но стоять на месте и ждать, когда я её порублю, она почему-то не желала. Так и норовила проскользнуть между ног, чтобы произвести захват. К счастью, натренировался я достаточно неплохо, чтобы побороться. Так-то во время своего пребывания здесь мы с Фырой предпочитали от неё убегать. Особенно после того, как эта дрянь чуть нас обоих не придушила. К счастью, лиана не ядовита, и её можно было и зубами рвать, что моя рысь и делала, пока я пилил обвивший нас стебель ножом.

Сейчас я бы тоже предпочел уйти от этой растительной дряни. Тем более, что я так и не понял, где у неё макр, и что с неё можно взять. Но она ползла к туше, видимо, сюда её привлёк тяжелый запах крови. И могла навредить ребятам.

Так что попрыгал и побегал я вволю. В итоге на земле осталась слабошевелящаяся зелёная каша. Игнат мельком взглянул на эту кашу и бросил мне пакет.

— Соберите, ваше сиятельство. Лебедев будет до конца жизни на вас бесплатно работать за неё.

— Какая в этой дряни ценность? — спросил я деловито, натянув перчатку и запихивая всё ещё живую кашу в пакет.

— Настой из этой лианы, правильно приготовленный, на ноги даже после удара поднимает. Она же вон какая живучая. — Пояснил Александр.

— Я только одного не могу понять, как она питается? — я посмотрел в пакет, нет, мне не показалось, вон там небольшое свечение проглядывается.

— Прорастает, — ответил на мой вопрос Игнат. — Ей, чтобы размножаться начать, укорениться надо. Вот она трупешник находит, или сама делает, обвивает его так, что щёлочки не остаётся, и корни пускает. А корни себе всё самое вкусное и нужное забирают.

— Гадость какая, — резюмировал я, завязывая пакет. — Вам долго ещё?

— Да вы идите, ваше сиятельство.