Книга 5. Пожиратель Армий. Часть 1

А потом очередной боец, выскочивший на волка, был схвачен огромными челюстями и за мгновение перекушен пополам.

И у меня в голове что-то щёлкнуло. Я не просто должен был победить. Я обязан был это сделать. Не мог не сделать.

Не просто потому, что кто-то умер и, скорее всего, он сегодня будет ещё далеко не последним. И не потому, что теперь я должен буду отомстить Эргло ещё и за эти смерти.

А потому, что я взял их в этот отряд, в эту экспедицию, на эту операцию по устранению Кантарики. Да, никого не тянули насильно, все сами согласились, прекрасно понимая риски и то, что действительно могут не вернуться.

Но окончательное решение было за мной и только за мной. Значит и их жизни были под моей ответственностью.

Когда мы дрались с медведицей именно я отдал приказ, стоивший одному из них жизни, а другому, вероятно, отмороженных ног. А теперь, хотя можно было сколь угодно говорить о том, насколько могущественным были Майигу, и проклинать Эргло с Фирсторном, именно МОЕЙ силы, МОЕГО упорства, МОИХ усилий оказалось недостаточно, чтобы сохранить жизни им всем.

Мне не было особо жалко убитого. Я не испытывал каких-то угрызений совести. Честно сказать, я даже не был до конца уверен, что правильно помнил его имя. Но дело было не в совести или стыде.

Дело было в том, что я должен был не просто решиться на что-то, я должен был по-настоящему разозлиться на самого себя.

С того дня, как я покинул Тхалсу, убегая от преследования королевского клана, я стал куда сдержаннее.

Когда нас едва не поймали пара патрульных, которых я мог растереть двумя пальцами. Когда Хорид, глава каравана, на котором мы добрались до форпоста, позвал себе не помощь Зеридада. Когда мне в окно забрался воришка, пытавшийся забрать у меня Руби. Когда сам Зеридад заявился на моё тестирование и нам пришлось сразиться.

Произойди эти или другие похожие события в Тхалсе – моим единственным ответом стало бы убийство, и вопрос стоял бы только о том, насколько оно будет жестоким. Как минимум Зеридад, который сейчас сидел под замком в распределительном центре, точно уже давно лишился бы головы.

Но не сказать, что я стал мягче или более человеколюбивым.