Южная пустошь - 4

Поэтому вмешалась, перехватывая инициативу:

- Нам нужно время, чтобы собрать силы и найти способ защитить себя от магии. Поэтому я хочу предложить Великому отцу перемирие...

- И себя в качестве заложницы? - вскинула брови Олайна. - Вы уверены, ваше величество, что, заполучив вас в свои руки, Великий отец пойдет на уступки, а не будет использовать вас в качестве рычага давления на ваших детей? Если я правильно помню, именно они наследники Древних Богов...

- Не уверена, но у меня нет другого выбора. - согласилась я с ее доводами.

Я и сама думала об этом в дороге, когда ярость и злость за разрушенный Ясноград притупилась. Но пришла к выводу, что опасаться такого поступка со стороны Великого отца не стоит. Ему не нужно давить на моих детей... Фиодор и так пляшет под дудочку Живелы, Анни всего лишь невестка императора. Да, ее сын второй в очереди на трон, но сам император, несмотря на преклонный возраст, крепок и здоровьем, и умом. Виктория слишком мала, к тому же о ее «божественном» происхождении знают единицы.

Единственная, кто мог попасть в жернова интриг великого отца, это Хурра. Но, во-первых, это можно было сделать и без моего участия. А во-вторых, седьмицу назад Зеркало показало, что мои девочки с детьми, наконец-то, выехали из Златограда. Мое письмо добралось до них, хотя это почему-то заняло гораздо больше времени, чем я предполагала. Их сопровождал Гирем, а значит я могла быть спокойна. Он не допустит, чтобы с Хуррой и остальными моими детьми и внуками что-то случилось.

К тому же у меня был еще один «убойный» аргумент: безграничные запасы золота в шахтах Южной пустоши.

- В таком случае, - Олайна улыбнулась, - я готова заверить вас, что воительницы Королевства Кларин готовы вступить в тайный союз против Великого отца. Нам тоже нужно время, - прикусила она губу. Этот жест немного выбивался из ее образа и выдавал ее недовольство, - не все роды поддерживают наше решение притвориться лояльными Монтийской Епархии, ожидая удобного момента для нападения.

- И погибнуть, - добавил Аррам.

- Как герои, - закончила я.

- Именно, - вздохнула Олайна. - Моя дочь слишком юна и невоздержанна в своих эмоциях. Однако когда убеленные сединой главы родов ведут себя подобным образом, я теряю верю в человеческий разум... Я оставила путь воина сразу, как только умерла моя мать, и исполнила свою мечту.