Девятое сердце!

Одним ударом секиры он раздробил ему броню, отбросив воина от себя ударом. Воин пробил собой двери замка, сбив какие-то вещи с постамента.

- Давай вставай! – подошел к нему Двейл, пнув воина под ребра со всей силы.

Тот немного прокатился по полу. Я вошел следом. Замок, вернее то, что от него сталось, стоял на небольшой скале, скрываемой как деревьями, так и топями. От замка осталась всего одна стена и небольшой зал, заканчивающийся обрывом вниз, где лежали камни.

- Я ждал от тебя большего! – не угомонялся Двейл.

Он вновь подошел к воину, снова пнул его и подтолкнув к обрыву.

- Двейл! Остановись! – проговорил я ему. – Он побежден! Не видишь!

Я встал между ним и воином.

- Мы не убийцы! – проговорил я ему. – Неужели ты забыл?

- Нет, я не забыл. – проговорил он. – Но я прошел много сражений, где нельзя оставлять врагам жизнь. Мне нужна его голова, чтобы наши братья, были отмщены! Или тебя плохо учили в ордене? Мы не проявляем милосердия к врагам своим! Уйди в сторону, или же, как ни печально будет, я сражусь и с тобой!

- Нет, Двейл, отпусти секиру! – проговорил я.

– Ты не знаешь, что было на самом деле.

- А тут и знать нечего! – проревел Двейл.

Одним ударом он отбросил меня в сторону, замахнувшись на воина. Тот стоял с готовностью принять свою судьбу. Двейл схватил его одной рукой, занося секиру над головой. И он бы обрушил секиру, если бы я не подоспел, и не отрубил ему руку, держащую воина за шею. Воин упал вниз, но зацепился за свисающие лианы. Двейл даже не вскрикнул, но не попал по мне секирой, лишь разрезал воздух.

Следующий выпад меча прорезал его насквозь.

- Брат, почему? – проговорил он перед тем, как упасть вниз, на камни.

Никогда так отвратительно я себя не чувствовал. Я только что сам убил своего брата по ордену. Я знал, что он поступает не правильно, но с другой стороны он поступал правильно, выполняя свою работу. И это чувство сейчас засело во мне. Я не знал, правильно ли поступаю здесь я? Но одно я знал, что я не убийца. Я склонился, смотря в пропасть, где болтался на лианах воин.

Он тоже был ранен, все-таки секира разбила доспех, и он держался, как мог. Посмотрев по сторонам, я нашел моток веревки. Привязав ее к каменному алтарю, а другую часть к себе, я свесился с утеса, протягивая воину окровавленную руку. Он непонимающе смотрел на меня. Лианы же тем временем начинали отрываться.

- Хватайся! – проговорил я ему.

Он продолжал висеть, смотря на меня.

- Хватайся, если хочешь жить! – крикнул я ему.